Читаем Восход ночи полностью

В следующий миг она уже на руках у папы, дрожащая, ее чуть не рвет. От Фрэнка пахнет джином, но в отцовских объятиях хорошо и спокойно.

— Девочка моя… моя малышка… Я никогда не допущу, чтобы тебе было больно. — Он чуть не плачет. — Папа всегда будет рядом. Ты никогда не упадешь, обещаю. Я всегда буду тебя защищать… от каруселей… от страшных людей, которые убили маму… маленькая моя, если с тобой что-то…

Доун обнимает его и изо всех сил старается не заплакать. Знает, что плакать нельзя, иначе папа расстроится. Он гордится тем, что она сильная, не плакса, и Доун никогда его не разочарует.

Его слезы капают ей на щеку. Доун вытирает их и поднимает глаза на отца.

— Я тоже буду тебя защищать, папочка. От всего-всего…

Доун снова посмотрела на фотографию: пирс в Марина-дель-Рей, ветер треплет темные волосы отца. Фрэнк смотрит в объектив, легкомысленный и неунывающий. За его спиной рыбаки поджидают улов. Цветная картинка проникала в самые дальние подвалы памяти, выпуская на свободу сонмы зловещих теней.

С трудом сглотнув, она поднесла снимок к лицу бармена.

— Это Фрэнк Мэдисон. Частный детектив. Пропал дней пять тому назад.

— В первый раз вижу. А теперь убирайся отсюда, пока я не позвонил в полицию.

Ярость смешалась с болью и взорвалась. Потеряв остатки самообладания, Доун подлетела к бармену, обхватила локтем за шею, выкрутила руку за спину и швырнула парня лицом на стол. Бутылки полетели на пол и превратились в стеклянное крошево. Она навалилась на бармена всем телом, забыв о профессиональной привычке строго дозировать силу: в работе каскадера требуются правдоподобие и зрелищность, а не травмы. Но теперь можно было не церемониться. И уж точно не с этим наглым ублюдком. Она прижала локтем затылок бармена, и лже-Брэндон завопил, как девчонка, которая порвала любимое платье.

— Выкладывай все, что знаешь о Фрэнке! Иначе я за себя не ручаюсь.

Бармен извивался, пытаясь освободиться. Рукавом куртки Доун смела со стола осколки, оставив себе один — с острой стекляшки стекали капли спиртного. Девушка точно знала, за что актеры трясутся больше всего. За свои смазливые физиономии.

Перед глазами снова всплыла фотография Фрэнка — вот он стоит на пирсе, целый и невредимый, и улыбается в объектив.

Доун ничего не соображала от ярости. Каждый удар сердца гулко отдавался в ушах.

— Что тебе известно о Фрэнке Мэдисоне?

Бармен перестал сопротивляться. Умный парень. Сообразил, что рыпаться бесполезно — Доун в любом случае успеет порезать его драгоценное лицо.

— Убери стекло!

— Рассказывай!

— Ладно, — прохрипел бармен. — Этот тип приходил несколько раз, примерно в то время, о котором ты говоришь. Здоровый дядька, тоже выспрашивал про Робби. Больше он… не появлялся.

— Врешь!

— Клянусь! Больше ничего не знаю. Все, отпускай! Пожалуйста!

Она еще разок прижала затылок бармена и ослабила давление только тогда, когда лицо парня побагровело.

— А как насчет Робби?

— Мальчуган сюда часто заглядывал. Говорят, его отец тоже любил устраивать тут вечеринки, но чаще отсиживался в углу, зато Робби бегал как у себя дома. Это было давно, еще до того, как здесь начали собираться готы. Хотя об этом до сих болтают. Сто лет уже прошло… Ради бога, только не лицо!

Что-то в этой истории не сходилось. Доун провела осколком в сантиметре от шеки бармена. Гнев распирал грудь, заглушая сомнения. Внезапно за спиной раздался чей-то крик:

— Доун, что ты делаешь?

Кико.

— Разговариваю со свидетелем. — Доун не сводила глаз со своей жертвы. — Я и с Натаном побеседую по душам, вот увидишь.

— Отпусти его, — сказала Брейзи.

— Он — Слуга, — поделилась Доун своим открытием. Нагнулась к замершему бармену и резко спросила: — Не правда ли? У тебя на груди следы укусов. Хоть бы прикрыл их как-нибудь получше.

— Мне нравится дарить свою кровь, — глухо пробормотал он. — В баре десятки таких, как я.

В груди, там, где засело воспоминание о Фрэнке, что-то кольнуло. Рука, сжимавшая осколок, дрогнула, и Доун подняла стекло чуть выше. А потом рассказала коллегам все, что ей удалось вытянуть из бармена.

— Доун, — строго сказала Брейзи, — придется научить тебя элементарным правилам работы со свидетелями.

— Не знаю, не знаю. — Кико обогнул стол и встал лицом к Доун. — У нее и так неплохо получается. — Он вскарабкался на поверхность и опустил руку на спину бармена. — Ты — Слуга вампиров?

Парень зажмурился, как будто надеялся, что в темноте они исчезнут сами собой, и снова принюхался. Судя по всему, запах чеснока вызывал у него отвращение — но не более того.

— Да, — заключил Кико, выпрямляясь.

— Отлично, — сказала Доун. — Пора разделать нашу индюшку.

— Нет! Я все расскажу! Только не надо… Господи. — Он чуть не плакал.

Брейзи встала рядом с Кико, демонстративно сложив руки на груди.

Доун решила не обращать на нее внимания и сосредоточилась на Слуге. Легонько прижала осколок к его щеке. Сработало.

— Ладно!.. Приходил он сюда, ваш Робби, — простонал бармен. — И все! Больше я ничего не знаю!

Внезапно грохот басов стал громче. Доун медленно перевела взгляд на коллег и увидела, что их глаза расширились от удивления.