Читаем Восход ночи полностью

— В итоге я начала от них прятаться, запиралась в гримерном вагончике. Но работать-то надо было! Так что все равно приходилось с ними сталкиваться, смотреть на Робби-и теряться в ужасных догадках о том, что он замышляет. Он и его отец.

Не сдержавшись, Доун спросила:

— А вы не подали официальную жалобу о домогательствах?

— Нет, что вы. Я мечтала о карьере, репутация скандалистки мне была ни к чему. Не то, чтобы это помогло, по правде сказать. Через пару лет предложения о съемках иссякли сами собой.

Доун кипела от возмущения. Когда Даррин Райдер начал лапать ее на последних съемках, она и не подумала пойти официальным путем. Нет, такой глупости она не совершила. Обвини она знаменитого киноактера в сексуальном домогательстве, он предъявил бы суду десяток свидетелей, которые не моргнув глазом подтвердили бы, что Доун лжет. Лучше втихаря врезать ему ниже пояса в надежде на то, что он запомнит урок. Лучше взять правосудие в свои руки, чем выставить себя на посмешище и, как говорит Клара, быть исключенной из тесного голливудского мирка.

Угу. Выбранный ею способ был не так уж и плох. На свете много режиссеров и постановщиков трюков, которых интересует профессионализм, а не сплетни. А еще есть друзья друзей, и им может понравиться история о каскадерше с характером, которая умеет без лишнего шума решать свои проблемы.

По правде сказать, она знала нескольких независимых режиссеров, которые назвали бы праздник в ее честь за то, что она воздала Даррину Райдеру по заслугам.

Вот бы они еще взглянули на ее фотографию и резюме…

Между тем Клара продолжала:

— К сожалению, этим дело не ограничилось. — Ее пальцы с длинными, покрытыми красным лаком ногтями, нервно теребили шею. — За неделю до конца съемок, Натан Пеннибейкер начал задавать мне странные вопросы: какие мужчины мне нравятся — молодые или в возрасте? Он делал вид, что шутит, но я его раскусила. И послала подальше. А потом, после того, как закончились съемки, я узнала, что Робби и Натан делали подобные предложения и другим актрисам — и актерам тоже.

— Почему эта история не получила огласки? — возмутилась Брейзи.

— Шутите? — воскликнула Клара и отняла руку от горла, — Робби был звездой. Репутация у него была даже не железная — тефлоновая. Безумная история вроде моей к нему бы даже не прилипла. Ребенок ценой в миллионы, лауреат «Золотого глобуса»! Весь мир был у его ног. Никто и мысли не допустил бы о том, что он замешан в чем-то предосудительном.

— Голливудский закон молчания, — добавила Доун.

Клара кивнула и посмотрела на нее понимающим взглядом.

— Но хуже всего другое: ходили слухи о том, что некоторые женщины и мужчины постарше — продюсеры, главы студий, с пристрастиями определенного рода, — приняли предложение Натана.

Доун поперхнулась.

— Вы в этом уверены?

На этот раз коллеги и не пытались ее заткнуть.

— Своим ушам я верю, — сказала Клара. — А учитывая мой собственный опыт, я не слишком-то и удивилась.

— Ничего себе… — пробормотал Кико.

Сочувственно качая головой, он подошел к Кларе и коснулся ее руки.

У этого жеста было две цели. Во-первых, Кико читал мысли актрисы, проверяя правдивость ее рассказа. А во-вторых, здесь был еще и психологический расчет. Доун ясно поняла это прошлой ночью, наблюдая за похожей сценой в доме Пеннибейкеров.

Детская внешность телепата внушала доверие, напоминала о том, на чем строилась карьера Робби — о невинности.

Клара неотрывно смотрела на руку ясновидца. Доун догадалась: актриса представляет себе Робби и заново переживает случившееся — совсем как миссис Пеннибейкер. Вместе с Кико она совершает мысленное путешествие в те времена.

Минуту спустя Кико отнял руку, отступил и встал рядом с Доун. Он кивнул: Клара Монаган говорила правду.

— Есть и еще кое-что, — сказала актриса, внезапно оробев и, вероятно, немного растерявшись. — По слухам, Натан Пеннибейкер частенько заставлял Робби вести себя настойчиво — и с женщинами, и с большими шишками киноиндустрии. Мальчик знал о мире кино больше, чем иные взрослые… Да и актер он был отличный. Робби с легкостью добивался всего, чего пожелает, будь то лакомая роль или старлетка. Я с содроганием думаю о том, во что он превратился бы со временем.

Ясно. Может, Робби превратился бы в копию своего папочки. Наверное, оно и к лучшему, что мир запомнил его обаятельным, милым ребенком и никогда не узнает грязную правду.

Впрочем, скандальная смерть Робби Пеннибейкера перечеркнула и такую возможность. Вкупе с тем образом, который предстал в «Гонках ползунков». Теперь в глазах публики Робби превратился в затворника-наркомана, в аномалию, раздутую усилиями газетчиков, и зрителям ничего не оставалось, как мечтать о возвращении идеального ребенка с невинным личиком, каким он был когда-то.

Клара начала делать упражнения для языка, готовясь к предстоящему диалогу.

— И еще одно, — сказала Брейзи. — Миссис Пеннибейкер, по всей видимости, ничего не знает об этих слухах.

Клара переключилась с одной скороговорки на другую. При этом она выразительно жестикулировала.