Читаем Восход империи полностью

Во всей этой гнусной истории больше всего Адриана удивило поведение Дернинга. Он готов был поклясться, что в споре о виновности Ройса тот займет сторону Траника, однако вместо того, чтобы воспользоваться столь уязвимым положением своего корабельного врага, Дернинг пришел ему на помощь. Уайатту так и не удалось выяснить, почему он вызвался сопровождать отряд, но сейчас Адриан как никогда был уверен, что Дернинг никак не связан с шайкой Траника, к которой, вне всякого сомнения, имел какое-то отношение Антун Булард, но старик, в отличие от остальных, имел добродушный нрав, и держали его исключительно в качестве источника сведений. Проявив к нему и его занятиям интерес, Адриан обрел в лице Буларда лучшего друга.

— Вы только посмотрите! Да смотрите же сюда! — воскликнул Булард, указывая на висевший у них над головами невиданной красоты цветок. Теперь старик предпочитал идти рядом с Адрианом, чтобы по пути делиться своими впечатлениями и открытиями. — Великолепно, просто великолепно! Вы когда-нибудь видели что-либо подобное? Я-то уж точно не видел! Хотя, в общем-то, я много чего не видел…

Булард напоминал Адриану мокрого длинношерстного кота — под дождем его белые пушистые волосы опали, прежде развевавшаяся мантия облепила необычайно худое тело. Подняв руку, чтобы заслонить глаза от дождя, старик с любопытством осматривал деревья.

— Вот еще одна из этих замечательных птичек с длинным клювом, — радостно воскликнул историк. — Мне так нравится, как они порхают.

Адриан улыбнулся.

— Знаете, господин Булард, меня поражает даже не то, что вас не беспокоит дождь, а то, что вы будто и вовсе его не замечаете.

Булард нахмурился.

— Еще как беспокоит, друг мой! Мои бумаги в ужасном состоянии. Они слипаются, чернила текут, я не могу ничего записать, а мне, как я уже упоминал при нашей первой беседе, не стоит хранить воспоминания о столь удивительных вещах у себя в голове. Я уже начинаю сожалеть, что напрасно потратил столько времени в пыльных библиотеках и скрипториях. Не повторяйте моих ошибок, друг мой! Вы еще молоды. Послушайтесь моего совета: берите от жизни все что можно! Дышите полной грудью, пейте вино, целуйте девушек и всегда помните, что чужие рассказы и вполовину не так увлекательны, как события вашей собственной жизни. Признаюсь, когда я узнал о предстоящем путешествии, я… скажем так, несколько разволновался. Нет, скажу прямо: испугался. Вы, наверное, спросите, чего может бояться человек в моем возрасте. Отвечу: всего. Чем меньше вам осталось, тем больше вы цените жизнь. Я еще не готов умереть. Вы только посмотрите вокруг: ведь всего этого я никогда не видел.

— Зато вы видели лошадей и женщин, не так ли? — усмехнулся Адриан.

Булард с любопытством посмотрел на него.

— Я историк, а не монах.

Увлекшись беседой, Адриан едва не споткнулся.

— Понимаю, — продолжал старик, — что по мне уже не скажешь, но в молодости я был весьма недурен собой. И трижды был женат. Всех их, бедняжек, пережил, но до сих пор по ним скучаю, знаете ли. Их лица не стерлись из моей хрупкой, ненадежной памяти, и я сомневаюсь, что когда-либо это произойдет. Вы когда-нибудь бывали влюблены, Адриан?

— Не знаю… Не уверен. Как это определить?

— Любовь? Ну, это как возвращение домой.

Адриан задумался.

— О чем вы думаете? — спросил Булард.

Адриан покачал головой.

— Ни о чем.

— Друг мой, не кривите душой. Меня не обманешь! Вы о чем-то задумались. Мне можно довериться, я сохраню вашу тайну. Скорее всего, я о ней тотчас забуду, а если и нет — что ж, я старик в забытых богом джунглях и уж точно умру прежде, чем успею кому-либо рассказать.

Улыбнувшись, Адриан пожал плечами.

— Я просто думал о дожде.

Тропа стала шире. Их взорам открылся огромный водопад и дюжина тростниковых построек, сгрудившихся посреди небольшой поляны. Хижины с куполообразными крышами стояли на высоких деревянных сваях. Подняться в них можно было по шатким лесенкам или прочным ступенькам, в зависимости от размера хижины и, очевидно, состоятельности хозяина и назначения постройки. В самом центре поляны находился очаг, окруженный выкрашенными в разные цвета камнями и деревянными столбами, на которых висели шкуры животных, черепа и гирлянды из костей, бусин и длинных ярких перьев. Жители деревни были темноволосыми, темноглазыми, с шоколадной кожей, женщины носили шелковую, красиво расписанную одежду. Путники остановились. Вперед вышел только Дилладрум. Проводник направился к очагу, где его встретили старшие мужчины деревни, и они обменялись почтительными поклонами.

— Как вы думаете, кто эти люди? — спросил Булард.

— Тенкины, — ответил Адриан.

Булард удивленно поднял брови.