Читаем Восход империи полностью

Команда делилась на две вахты. Пока одни работали, другие отдыхали, спали или ели. Лейтенант Бишоп определил Ройса на вахту правого борта, и в его задачу входило управление снастями грот-мачты. Таким образом, Ройс оказался в подчинении у боцмана Бристоля Беннета и трех его помощников. Адриану не раз доводилось встречать подобных людей. Как правило, это были бродяги, пропойцы и бандиты, ничем не примечательные и никак не проявившие себя на суше, но на корабле они получали над подчиненными почти неограниченную власть, и возможность отплатить другим за пережитые ранее унижения и неудачи превращала их в крайне жестоких и скорых на расправу тиранов. В собственных вахтенных обязанностях Адриан пока еще не разобрался, да и не знал, имеются ли таковые у кока. В любом случае он надеялся, что сможет держаться поближе к Ройсу.

Пока что ему везло. В первый день готовить вообще не пришлось — нужно было только раздавать фрукты, свежий хлеб и солонину, загруженные в порту, а посему никто не сумел усомниться в его поварском мастерстве, времени на обучение, однако, оставалось все меньше. Кое-что он, конечно, умел — долгие годы приходилось готовить еду на костре, но только для себя и Ройса, а как и чем накормить целый корабль, он вообще не представлял. Чтобы хоть немного разобраться в этом вопросе и выяснить, чего ждет от него команда корабля, он отправился на поиски Уайатта.

— Там сейчас правит принцесса Меленгара, — услышал Адриан голос одного из юношей.

На вид парню было не больше шестнадцати. Юное лицо с тонкими усиками и веснушками, еще резче обозначившимися от пребывания на солнце, обрамляли кудрявые волосы, подстриженные под горшок, и только сзади свисал короткий хвостик, перевязанный черным шнуром. Он сидел с Уайаттом, Грэди и еще несколькими матросами вокруг качающегося стола, освещаемого оплывшей свечой, установленной в медной тарелке. Они играли в карты. Сбитый с толку огромными тенями, которые отбрасывали их тела, Адриан не сразу разглядел игроков.

— Она не правит Ратибором. Она градоначальница, — поправил юношу Уайатт и выложил на стол карту.

— А в чем разница?

— Ее избрал народ, парень.

— И что это значит? — спросил юноша, пытаясь решить, какой картой ходить. Он держал свои карты так близко к груди, что сам едва мог разглядеть их.

— Это значит, что она не просто захватила власть. Народ города попросил ее взять управление Ратибором на себя.

— Но она ведь может казнить кого захочет, так?

— Наверное.

— Тогда чем она отличается от других правителей?

Широко улыбнувшись, мальчишка положил карту, которая, как он считал, являлась на удивление удачной.

— В Ратиборе, видать, живут одни дураки, — проворчал Грэди. Ход парня явно вызвал у него раздражение. — Не успели сбросить одно ярмо, как тут же по доброй воле надели себе на шею новое.

— Грэди! — одернул его матрос с белым платком на голове. — Ты забыл, что я из Ратибора, дубина!

— Вот именно! Спасибо, что лишний раз подтвердил мою правоту, Берни, — ответил Грэди.

Он шлепнул карту на стол с такой силой, что несколько матросов, дремавших в гамаках поблизости, недовольно заворчали. Грэди расхохотался над собственной шуткой. Все остальные, кроме Берни из Ратибора, по-доброму усмехнулись.

— Адриан! — приветствовал Уайатт нового кока, который подошел к ним, шатаясь, будто пьяный. — Мы тут говорим о делах на суше. Большая часть этих бедолаг уже год не сходили на берег, и мы как раз рассказываем новости о войне.

— Очень интересно! Особенно если учесть, что мы впервые слышим о какой-то там войне, — с деланным возмущением изрек Грэди.

— Но мы же только что из порта, — удивился Адриан. — Я думал…

— Да чего тут думать! — пробормотал еще один матрос, судя по обширной лысине и малому числу зубов, самый старый за столом, а возможно, и на всем корабле. В ухе у него блестела серебряная серьга, в которой отражалось пламя свечи, а руку украшала татуировка с изображением русалки. Как и у большинства матросов, голова была повязана платком. — Почти всю команду завербовали насильно. Капитан-то не дурак, только пусти их в порту на берег, потом днем с огнем не сыщешь! Да тут никого, кроме капитана и господина Бишопа, не останется!

Матросы захохотали. Снова послышались сердитые крики тех, кто пытался спать.

— Плохо выглядишь, — глядя на Адриана, заметил Уайатт.

Тот со страдальческим видом покачал головой.

— Давно не был на корабле. «Бурю» всегда так качает?

— Гм? — Уайатт покосился на него и рассмеялся. — Качает? Да разве это качка? Через денек-другой и вовсе замечать перестанешь. — Он перевел глаза на того, чья очередь подошла ходить. — Пока идем гладко. Подожди, вот выйдем в открытое море… Может, присядешь? Ты весь мокрый.

Адриан вытер испарину на лице.

— Странно, чего я вдруг так вспотел. Меня, наоборот, трясет, как от холода.

— Садись, — сказал Уайатт. — По, уступи-ка ему место.

— А почему сразу я? — оскорбленным тоном воскликнул юноша.