Читаем Восход Эндимиона полностью

– А как нам тогда быть с Церковью? – поинтересовался Альбедо. – Как быть с почти тремя столетиями молчаливого партнерства?

Исодзаки усилием воли обуздал вновь пустившееся вскачь сердце.

– Мы не желаем вмешиваться в отношения Центра с другими, тем более в отношения, которые сам Центр считает для себя выгодными, – сказал он негромко. – Будучи деловыми людьми, мы в Гильдии отчетливо видим ограничения любого общества, основанного на религии. Для подобных обществ характерны догматизм и иерархичность; таковы отличительные черты теократии. Опять же как деловые люди, озабоченные прибылью как своей, так и наших партнеров, мы видим способы, которые позволят сделать сотрудничество между людьми и Техно-Центром более взаимовыгодным.

Советник Альбедо кивнул:

– Исодзаки-сан, вы помните тот день, когда в своем кабинете велели вашей помощнице, Анне Пелли Коньяни, раздеться?

Лишь огромным усилием воли Исодзаки удалось сохранить безразличное выражение лица. Но при мысли о том, что Центр проник в его кабинет, подсматривает и подслушивает, у него буквально застыла в жилах кровь.

– Вы тогда спросили, – продолжал Альбедо, – почему мы помогли Церкви «настроить» крестоформ. «С какой целью? – спросили вы. – В чем тут выгода для Центра?»

Исодзаки посмотрел на человека в сером; еще острее, чем прежде, ему почудилось, будто он заперт в хоппере наедине с готовой к броску коброй.

– У вас когда-нибудь была собака, Исодзаки-сан? – осведомился Альбедо.

По-прежнему думая о кобрах, председатель совета директоров Гильдии лишь непонимающе взглянул на собеседника.

– Собака? – переспросил он секунду спустя. – Нет, не было. На моей родной планете собак мало.

– Понятно, – улыбнулся Альбедо, – но ничего страшного. У вас там были акулы, верно? Кажется, вы пытались приручить акуленка, когда вам было шесть стандартных лет? Если не ошибаюсь, вы звали его Кейко.

Исодзаки не смог бы ответить, даже если от этого зависела бы его жизнь.

– И как вы выходили из положения, как отпугивали акулу, если она набрасывалась на вас, когда вы вместе плавали в лагуне Шиоко? – продолжал Альбедо.

– Ошейник, – выдавил Исодзаки после нескольких попыток.

– Прошу прощения? – Советник Альбедо наклонился к собеседнику.

– Ошейник, – прохрипел Исодзаки уже на грани обморока. – Шоковый ошейник. Приходилось всегда носить с собой диск с передатчиком. Такие диски были у всех рыбаков.

– Вот именно, – с улыбкой согласился Альбедо. – Если ваша любимица делала что-то не то, вы быстро учили ее уму-разуму. Одним движением пальца. – Он вытянул руку и сложил ее, словно обхватывая невидимый диск. Смуглый палец надавил на невидимую кнопку. Сквозь тело Кендзо Исодзаки прошел не то чтобы электрический разряд – скорее это были волны откровенной, ничем не замутненной боли, начинавшиеся в груди, в крестоформе, погруженном в плоть, и растекавшиеся, как телеграфные сигналы, по сотням метров волокна, пустившего корни во всем теле.

Вскрикнув, Исодзаки перегнулся пополам и рухнул на пол.

– Помнится, если ваш Кейко становился агрессивным, он получал несколько зарядов подряд? – справился советник Альбедо. – Кажется, сейчас как раз такой случай. – Его пальцы вновь пробежали по невидимому диску.

Боль усилилась. Исодзаки опорожнил мочевой пузырь прямо в скафандр и освободил бы кишечник, если бы тот уже не был пуст. Он попытался закричать, но челюсти были плотно сжаты, эмаль на зубах начала трескаться и отслаиваться. Он прикусил язык и ощутил на губах привкус крови.

– А ведь это еще цветочки, Исодзаки-сан, по сравнению с тем, как вы мучали Кейко. – Советник Альбедо встал, подошел к шлюзу и набрал код.

Корчась на полу, чувствуя, что его тело стало бесполезным придатком к крестоформу, от которого расходятся волны боли, Исодзаки тщетно силился закричать. Глаза норовили вылезти из орбит, из носа и ушей текла кровь.

Набрав код, советник Альбедо вновь надавил на невидимую кнопку.

Боль исчезла. Исодзаки стошнило. Каждая мышца болела по отдельности, а нервы просто пылали.

– Я передам ваше предложение трем элементам Техно-Центра, – торжественно произнес советник Альбедо. – Его обсудят и надлежащим образом рассмотрят. А пока, мой друг, мы вынуждены положиться на вашу скромность.

Исодзаки попытался произнести нечто членораздельное, но не сумел. Он не сумел даже подняться с пола. К его несказанному ужасу, ослабевший от пережитого кишечник с шумом выпустил газы.

– Надеюсь, никаких виртуальных зондов больше не будет, Исодзаки-сан? – Альбедо вошел в шлюз и захлопнул за собой люк.

Снаружи серая масса астероида вращалась в соответствии с законами, известными лишь богам математики хаоса.