Читаем Восемь племен полностью

Со всех сторон толпы раздались ответные крики и проклятия. Молодые воины один за другим выходили с копьями и луками в руках и становились возле кибитки; Ваттан хотел соскочить вниз и заняться приготовлением к походу, но оклик из группы, стоявшей вокруг Раипа, удержал его. Приземистый чёрный человек в потёртой одежде выступил вперёд и близко подошёл к Ваттану. Это был Койгинт, приморский шаман из племени Алют, о котором ходило много странных и недобрых слухов. Он принадлежал к чёрным шаманам, ибо приносил жертвы только ночью и призывал духов с полночной стороны. Говорили даже, что он не занимается ни врачеванием, ни предвидением будущего, но создаёт злые и разнообразные порчи, которые употребляет против своих врагов или тайно продаёт людям, ищущим мести. Ещё говорили, что он может извести человека на двадцать различных способов, по лоскутку одежды, отпечатку ноги на земле, тени, случайно упавший на дорогу, и даже по следу дыхания, перехваченному в воздухе.

— Авви наказывает неблагодарных, — сказал он резким и злым голосом, обращаясь к толпе. — Он послал Мышеедов, пошлёт и кого-нибудь ещё. Как бы вам понравилось племя с четырьми рядами зубов во рту и четырьмя желудками?..

Толпа всколыхнулась, Койгинт, очевидно, имел в виду не людей, а злых духов.

— Обещанное надо отдать… — продолжал Койгинт, — чтобы не остаться вам всем без оленей и без людей на стойбищах! Смерть придёт в ваши шатры, собаки будут выть у пустых пологов, песцы и волки растаскают кости, ветер оборвёт лохмотья с жердей, и снег засыплет их до дымового отверстия. Вся тундра станет пуста!..

Он как будто стал выше и в мрачном экстазе простёр руки перед толпой, изрыгая свои зловещие проклятия.

Ваттан слушал его с удивлением, к которому примешался смутный страх. Но при этих чудовищных угрозах гнев опять ударил ему в голову и затмил всё.

— Отсохни твой язык! — закричал он, соскакивая на землю и делая угрожающее движение по направлению к зловещему пророку. — Чего ты хочешь, скажи?..

— Девку! — грубо крикнул Койгинт. — Слышишь ты, кобель?.. Чужую бродягу… Где ты её прячешь, давай!

— На что она тебе? — вне себя кричал Ваттан; он наконец понял, что дело опять идёт о жертвоприношении. — Людоед, ненасытное твоё горло!

— Мы напоим её кровью Авви! — Кричал Койгинт. — Отдай её! Где ты её прячешь?

— Отдай её, отдай! — заревели люди Алют; вся толпа, кроме воинов, перешедших к кибитке, повторила этот крик. Мрачное озлобление чёрного шамана заразило всех, как ядовитая болезнь.

Ваттан схватил копьё и хотел броситься на Койгинта, но флегматичный Ватент внезапно вышел вперёд и отстранил его.

— Ты молчи, — сказал он спокойно и строго, — ибо я хозяин в этом жилище! Кого вы ищете, люди? — спросил он, обращаясь к толпе, — ту беглую, которая прискакала к нами на олене просить гостеприимства, как куропатка, испуганная ястребом?..

— Отдай её! — ревела толпа. — Отдай добром!..

— Мы спросим у Раипа, — сказал Ватент, — он всех старше, он рассудит!

Раип, до сих пор сидевший безучастно, обвёл глазами толпу, с лёгкой улыбкой остановил их на мгновение на чёрном шамане, злое лицо которого выдавалось безобразием даже среди всех этих полудиких фигур. Потом он перевёл их в другую сторону, где во главе группы молодых людей молчаливо и грозно стоял Ваттан, не выпуская из рук копья.

— Чего многие люди хотят, — сказал он наконец торопливо, — то всегда хорошо. Но я помню, когда я ещё не был женат, на такой же ярмарке пришла великая зараза, половина людей умерла у всех племён; тогда Кочен, богатый владелец, сам себя принёс в жертву духам!

— Гу! — заревела толпа. — Отдай девку! разнесём шатры!

— Берите! — сказал Ватент, отступая от входа. — С вами мудрость и сила.

Двадцать человек бросились в палатку, но девочки нигде не находилось. Койгинт неутомимо шнырял из угла в угол, перебрасывал кучи рухляди, смотрел под полами внешнего и внутреннего шатра; Ваттувий стоял в дверях и смотрел на него горящими глазами.

— Берегись, — сказал он ему. — Солнце видит. За таким делом надо приходить ночью, при месяце, тайно от людей…

— Запрятали! — запальчиво крикнул Койгинт. — Разнесём всё!

Он яростно схватился за огромную кожаную суму, лежавшую позади спального помещения и наполненную невыделанными шкурками.

— Воровать хочешь? — насмешливо сказал Ваттувий, — сырошкурник!

Соседи говорили про людей Алют, что они, встретив чужого оленя, сдирают с него живьём шкуру и надевают на себя, как рубаху. Но Койгинт не обратил внимания на насмешку, он почувствовал, что в одном конце сумы что-то мягкое и круглое перекатилось с места на место.

— Есть! — заревел он, запуская руку в кожаное устье сумы. — Вот она!