Читаем Восемь обезьян полностью

Надежда вошла в двери и поднялась на второй этаж, где, судя по вывеске на фасаде, находилась фирма с двусмысленным названием. Никто ее не остановил, двери были раскрыты, в холле не было никакой охраны, из чего Надежда сделала вывод, что все фирмы, находящиеся в здании, какие-то несолидные и проникнуть в этот самый «Мертвомор» будет нетрудно.

Однако, найдя офис под нужным номером, она увидела перед ним двух бравых парней в аккуратных голубых комбинезонах, которые привинчивали над дверью голубую вывеску, на которой буквами из белых пузырьков было написано: «„Аква-вива“. Доставка артезианской питьевой воды и сопутствующих товаров».

— Простите, ребята! — обратилась Надежда к рабочим. — А здесь ведь раньше была фирма «Мертвомор».

— Была да сплыла, — ответил один из парней.

— Момент — и в море! — подхватил второй. — Теперь здесь будет наша компания. Вам, женщина, не нужна питьевая вода?

— Артезианская! — добавил первый. — Самая что ни на есть природная! С доставкой!

— Надо подумать… — неуверенно ответила Надежда. — А куда делась фирма «Мертвомор»?

— Чего не знаем, того не знаем! Они съехали, нам велели их вывеску демонтировать, вот мы и выполняем, — парень в комбинезоне показал на прислоненную к стене вывеску с прежним названием.

— А куда же они съехали? — не отставала Надежда.

— Чего не знаем, того не знаем! — повторил монтажник. — А на вашем месте, женщина, я бы поостерегся обращаться в фирму с таким подозрительным названием.

— И вообще, они, кажется, совсем закрылись, — добавил второй. — Во всяком случае, все барахло, что от них осталось, наш начальник велел отправить на помойку.

С этими словами монтажник показал на двух ребят в таких же комбинезонах, которые выносили из офиса картонные коробки, наполненные какими-то мелочами.

— Ребята с самого утра коробки носят и все еще не могут закончить!

— Барахло… — задумчиво повторила Надежда, провожая взглядом коробки.

— Именно барахло! Не представляете, сколько у них его накопилось! Всякие каталоги, буклеты, сувениры…

Сувениры.

Керамическая обезьянка в точности подходит под это определение.

Надежда пошла за парнями с коробками.

Парни спустились по лестнице, вышли на улицу и обошли здание с обратной стороны. Там, на бетонированной площадке, стоял мусорный контейнер. В него они и забросили свои коробки.

Дождавшись, когда бравые парни уйдут за следующей партией мусора, Надежда воровато огляделась по сторонам, подошла к контейнеру, привстала на цыпочки и заглянула внутрь.

Внутри накопилось уже немало картонных коробок с мусором из фирмы «Мертвомор». Некоторые из этих коробок порвались, некоторые просто перевернулись, и их содержимое рассыпалось внутри контейнера, перемешавшись с обычным бытовым мусором.

Надежда осознала, что разглядывает содержимое мусорного контейнера, и пришла в ужас.

«Я ли это, — подумала она, взглянув на себя со стороны, — я ли это, замужняя интеллигентная женщина с высшим техническим образованием, готова, как последняя бомжиха, рыться в мусоре, чтобы найти там дурацкую сувенирную обезьянку, которой там, скорее всего, и нет? До чего я докатилась! Как низко пала!»

«А я что тебе говорил? — очень своевременно раздался у нее в голове внутренний голос. — Я пытался тебя остановить! Но разве ты когда-нибудь слушаешь умные советы?»

— Только тебя не хватало! — ответила Надежда внутреннему воспитателю и осознала, что произнесла эти слова вслух.

— Что значит — меня не хватало? — ответил ей хриплый, каркающий голос. — Это вообще, редька маринованная, Тютино законное место!

Надежда вздрогнула: это был явно не внутренний голос, во всяком случае — не ее внутренний голос. Ее собственный внутренний голос был куда приятнее и интеллигентнее и был очень похож на голос ее мужа Сан Саныча. Иногда ей казалось, что это не внутренний голос, а сам муж сидит у нее внутри, в самых печенках, зудя и воспитывая. Она обернулась и увидела пожилого бомжа с подбитым глазом, опухшей физиономией и торчащим изо рта единственным зубом. Одет бомж был в несколько неопрятных курток, которые он напялил одну на другую, и бейсболку с английской надписью: «Я люблю симфонический джаз». Кроме того, его шея была обмотана рваным шарфом цветов итальянского флага.

— Вали отсюда, редька маринованная! Это Тютино место! — повторил бомж, грозно надвигаясь на Надежду. Впереди него двигалось облако такого густопсового аромата, что Надежда закашлялась и отскочила в сторону.

— Проваливай, тетя! Здесь только Тютя может работать! Ясно, редька маринованная?

— Тютя? — переспросила Надежда.

Только что она готова была провалиться сквозь землю, сгореть со стыда из-за того, что изучает содержимое мусорного контейнера, но теперь ей не хотелось уступать его этому бомжу.

— Тютино место? — повторила она. — Так вот пускай сам Тютя сюда и явится, ему я, может, и уступлю это место! А ты-то при чем? С какой стати я должна тебе уступать?

— Как при чем, редька маринованная? При том, что я и есть Тютя!

— Тютя? — удивленно переспросила Надежда, оглядывая его с ног до головы. — Что это за имя такое — Тютя?