– Только то, что у него вроде что-то на уме. Он пригласил меня к себе в Глостер на выходные. Даже обещал кое-что рассказать… Но все-таки самое странное во всем этом было то, как он обращался с молодым Донованом, то есть с сыном Мэплхемского епископа. Печально пожал ему руку, долго и с нескрываемым сожалением смотрел на него, искренне пожелал не падать духом… Кстати, они оба сейчас ждут меня в машине Стэндиша. Что-что? В чем дело, дружище? Что с вами?…

Хэдли резко наклонился вперед.

– Послушайте! – произнес он.

Глава 2

«Убит выстрелом в голову…»

Проезжая по небольшой улочке с выразительным для тех мест названием Дерби-стрит, ведущей от Уайтхолла к Скотленд-Ярду, мистер Хью Ансвел Донован элегантно откинулся на спинку сиденья машины и незаметно сунул в рот еще одну таблетку аспирина. Отсутствие воды заставило его поперхнуться и полностью ощутить отвратительный вкус пилюли. После этого он надвинул шляпу почти на самые глаза, внутренне содрогнулся и тупо уставился в переднее стекло.

На редкость мрачный облик Хью Донована выражался не только в соответствующем внешнем виде, который сам по себе был весьма выразительным, но и вполне отражал его внутреннее состояние. На редкость бурная прощальная вечеринка в Нью-Йорке затянулась и не закончилась до тех пор, пока Хью не посадили на пассажирский лайнер «Акватик». Впрочем, сейчас ему стало чуть-чуть получше: по крайней мере, еда уже не казалась «зеленой», желудок перестал работать чем-то вроде внутреннего «телескопа», руки предательски не дрожали, совесть наконец-то перестала мучить, как будто напоминая, что он только что ограбил районный приют для сирот… Впрочем, его существование отравляло не только и не столько это. Было и нечто иное. Ведь прошел целый год с тех пор, как он покинул Лондон…

Донован, приятного вида и манер молодой человек с нежно-оливковым цветом лица и мускулами профессионального боксера среднего веса, выпускник Дублинского государственного университета, попытался во всеуслышание заявить категорическое «ха-ха» панели управления, но не сумел. Поскольку вдруг вспомнил о своей самой первой встрече с отцом.

В каком-то смысле его «старик» считался крепким мужиком, хотя (так уж случилось) и служил епископом. Был он, само собой разумеется, весьма старомоден, что помимо всего прочего предполагало искреннюю веру в то, что «любой молодой человек должен посадить свое дерево». Поэтому, когда ему вдруг дали оплачиваемый отпуск длиной в целый год для исследования побудительных мотивов преступлений, Доновану-старшему это показалось гласом Всевышнего, Божьим благословением. «Папа, – сказал ему тогда сын. – Папа, я тоже хочу стать детективом и отдать все свои силы достойному служению обществу». От этих слов суровый старик чуть ли не прослезился… И именно это почему-то сейчас вспомнилось его сыну. Хотя и без малейшего удовольствия. Будучи в Америке, ему несколько раз доводилось видеть фотографии, которые поразили его потрясающим сходством отца с покойным Уильямом Дженнингсом Брианом. Те, кто знавали и того и другого лично, любили говорить, что на самом деле это сходство еще более разительно, чем на фотографиях. Казалось бы, то же самое широкое, чуть ли не квадратное лицо, те же самые густые брови, длинные волосы, мягко ниспадающие по бокам головы, тот же самый слегка вздернутый нос, пронзительные глаза, те же самые широченные плечи и решительная походка… И голос! Громкий, властный, проникающий до самой глубины человеческой души голос епископа Мэплхемского, одного из ярчайших представителей англиканской церкви. В общем-то, вполне впечатляющая фигура…

При одной только мысли обо всем этом его сын автоматически проглотил еще одну таблетку аспирина.

Если у епископа и была слабость, то заключалась она, прежде всего и в основном в наличии у него всем известного «хобби».

Мир утратил великого криминолога, когда Донован-старший, приняв обет, ушел в лоно церкви. Информация, которая к нему поступала, была поистине безгранична: он мог в любой момент наизусть, причем в мельчайших деталях, перечислить каждую жестокость, которая произошла за последние сто лет, подробно рассказать о самых свежих новостях в области обнаружения и предотвращения преступлений, о конкретных, подчеркиваю, конкретных результатах полицейских расследований, проводимых в Париже, Берлине, Мадриде, Риме, Брюсселе, Вене и даже Ленинграде, что всегда буквально сводит с ума всех мыслимых и немыслимых государственных чиновников, и, наконец, он умудрился прочитать не одну, а целый цикл лекций обо всем этом в Соединенных Штатах! Возможно, именно этот, в общем-то довольно редкий факт, или, иначе говоря, «на редкость теплый прием в Америке», и стал той причиной, по которой он разрешил сыну заняться изучением криминологии в Колумбийском университете.