Читаем Восемь мечей полностью

— Похоже, вы чувствуете себя прямо-таки самой настоящей хозяйкой, мамаша, так, что ли? — насмешливо поинтересовался он. И тут же снова повернулся к доктору Феллу: — Ну надо же, ей бы уже давно пора о внуках думать, а она все еще, гляди-ка, трепыхается… Что, кстати, напоминает мне, док: будьте человеком и, образно говоря, постарайтесь не закрывать мне дверь в мою любимую Францию, ладно? Ко всему прочему мне, поверьте, очень хотелось бы слегка почистить мой французский… Да, как я заметил, вы уже отослали этого надоедливого инспектора и его прислужника в полицейской форме? Спасибо, от всего сердца спасибо. Это по-нашему, по-честному. Да, похоже, вам действительно можно верить. Что ж, тогда все. Как говорят, до новых встреч. Надеюсь, мне покажут, где здесь парадный выход?

— Вот даже как? — Миссис Стэндиш снова недовольно нахмурилась. — Не много ли вы себе позволяете, господин Невесть Кто? А знаете, доктор, по-моему, вам следует немедленно пригласить сюда дворецкого или кого-нибудь еще, чтобы этого грубияна вывели через полуподвальный этаж. Или, в крайнем случае, через черный ход…

Спинелли на секунду-другую демонстративно прикрыл лицо рукой, потом, слегка вывернув кисть, приоткрыл его. На лице красовалась настолько наглая и бесстыжая ухмылка, что у Хью Донована тут же возникло сильнейшее желание помочь ему выйти отсюда энергичным пинком под заднее место.

— Ладно, ладно, мамаша, чего зря кипятиться? Не хотите через парадную дверь, тогда я выйду через окно на террасу. Мне ваши сельские дома и их обитатели никогда особенно и не нравились. Дешевые картины, дешевая имитация под старину, дешевые деревенские манеры с претензией на столичную светскость…

— Ладно, хватит! Убирайтесь отсюда! — резко приказал доктор Фелл, вскакивая со стула. — Причем как можно скорее! Иначе…

Это было последнее, что Хью Доновану удалось увидеть, поскольку он торопливо отошел от портьеры, пробежал через бильярдную залу к стеклянной двери на террасу, выскочил наружу и осторожно осмотрелся вокруг. К счастью, он был одет в темный костюм. Люминесцентные стрелки его наручных часов показывали половину десятого вечера. Он также не без некоторого удивления отметил, что его сердце почему-то колотится намного сильнее, чем того можно было ожидать.

Ветерок уже практически прекратился, во все еще влажном воздухе стоял сладкий запах травы и цветов, луна по-прежнему светила очень ярко, освещая красивые, блестящие от влаги лужайки и темные кроны деревьев, длинные вечерние тени незаметно подбирались уже к самому дому… Где-то вдали, милях в полутора, виднелись тусклые огни, скорее всего, последнего местного автобуса, медленно пробирающегося по какой-то проселочной дороге; оттуда же доносились слабые звуки собачьего лая…

Наконец в дальнем конце террасы тихо скрипнула балконная дверь, выпустив наружу узенький лучик желтого света. Оттуда, неторопливо раздвинув руками тяжелые темные портьеры, вылез Спинелли и сразу же закрыл дверь за собой. Чуть поколебался, подняв голову вверх, как бы глядя на луну. Хью смутно видел его улыбающееся лицо. Затем улыбку будто стерли мокрой тряпкой. Спинелли внимательно посмотрел влево, вправо, не заметил ничего подозрительного и, похоже, несколько успокоился. Даже неторопливо зажег спичку и прикурил сигарету. Спустился по лестнице на влажную траву лужайки, снова осмотрелся вокруг и решительно зашагал в направлении деревьев, за которыми прятался Хью Донован. Проходя мимо стеклянной двери бильярдной, он, не останавливаясь, попытался в свете луны рассмотреть время на своих часах, махнул рукой и, весело напевая популярный в Америке тех времен мотивчик «Веселый кабальеро», пошел дальше. Вскоре его удаляющиеся шаги зашуршали по гравиевой дорожке…

Незаметно и практически неслышно следуя за ним по влажному и мягкому травяному покрову самого края лужайки, Хью тоже свернул за угол дома, хотя именно тут он чуть не грохнулся, споткнувшись об оставленную там садовником газонокосилку… Чуть похрустывающие шаги впереди звучали уверенно и по-своему даже как-то весело. На изгибе дорожки, ведущей через двойной ряд раскидистых вязов прямо к воротам у домика привратника, Хью пришлось, пригнувшись, чуть ли не бегом пересечь широкую полосу, довольно ярко освещенную лунным светом, и тут же буквально нырнуть в тень деревьев на правой стороне. «Господи, какой же глупостью мне приходится тут заниматься!» — отдышавшись, подумал он. Ползать на коленках по мокрой траве, бегать через освещенные аллейки, нырять в укрытие темной листвы и, как самый настоящий разведчик, подсматривать из-за портьер или густых кустов, конечно, очень увлекательно. Но вот если кто-то вдруг застанет тебя за этим занятием, то выглядеть это будет просто глупо. Как минимум! Если не сказать больше…