Рэй Нельсон

Восемь часов утра

По окончании сеанса гипнотизер скомандовал:

— Просыпайтесь.

Но произошло нечто, неподдающееся объяснению.

Оказалось, что один из гипнотизируемых все время бодрствовал. Прежде такого не случалось никогда. Его имя было Джордж Нада. Полуприкрыв глаза, он рассматривал море людских лиц, обступившее со всех сторон сцену амфитеатра. Сперва он не понимал, что происходит вокруг. Догадка поразила его лишь тогда, когда он наконец разглядел лица Чародеев, вернее их уродливые, нечеловеческие маски. И тот, чье имя было Джордж Нада, понял, кто они были, понял потому, что не спал как все. Первым его желанием было уйти, убежать, но Чародеи, несомненно, подавили бы его сознание командой вернуться, и все закончилось бы, даже не начавшись.

Когда сеанс наконец завершился, Джордж вышел на улицу, и ночные вспышки неона бесследно поглотили его. Он медленно шел по улице, стараясь не подавать виду, что замечает зеленоватые тела и желтые, сетчатые как у стрекоз, глаза, глаза новых повелителей Земли. Один из них окликнул его:

— Эй, приятель! Огонька не найдется?

Остановившись, Джордж чиркнул зажигалкой и зашагал дальше.

Вдоль улиц на витринах висели огромные плакаты, изображающие сетчатые глаза Чародеев. Под ними были начертаны команды: «ВОСЕМЬ ЧАСОВ РАБОТАЙ, ВОСЕМЬ ЧАСОВ ОТДЫХАЙ, ВОСЕМЬ ЧАСОВ СПИ», или «ЖЕНИТЕСЬ И РАЗМНОЖАЙТЕСЬ». Желтый глаз в одном из телеэкранов на витрине посмотрел на Джорджа, но тот вовремя отвернулся. Не видя лица Чародея на экране, он мог сопротивляться его приказу: «СЛУШАЙТЕ МОЮ КОМАНДУ».

Нада жил в маленькой квартире со спальней, и первое, что он сделал, придя домой, — это оборвал провода в телевизоре и закрылся в спальной, но из квартир соседей до него то и дело доносились звуки телепрограмм. В большинстве своем слышны были человеческие голоса, но сплошь и рядом их прерывало надменное карканье чужаков:

— ПОДЧИНЯЙТЕСЬ ПРАВИТЕЛЬСТВУ, — говорил один.

— МЫ ВАШЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, — квакал другой.

— МЫ ВАШИДРУЗЬЯ, — вещал третий.

— ПОДЧИНЯЙТЕСЬ!

— РАБОТАЙТЕ!

Внезапно зазвонил телефон. Джордж поднял трубку. Это был один из Чародеев:

— Говорит начальник полиции Робинсон. Джордж Нада, вы состарились. ЗАВТРА УТРОМ В ВОСЕМЬ ЧАСОВ ВАШЕ СЕРДЦЕ ОСТАНОВИТСЯ. Повторите, пожалуйста.

— Я состарился, — сказал Джордж. — Завтра утром в восемь часов мое сердце остановится.

В трубке раздались короткие гудки.

— Не остановится, — упрямо прошептал Джордж. — Почему они хотят, чтобы я умер? — подумал он. — Они подозревают меня? Возможно. Кто-то мог заметить, что на сеансе я вел себя не так, как другие. Если завтра утром в четверть девятого я буду еще жив, то они наверняка все узнают.

— Бесполезно сидеть здесь и ждать конца, — сказал он вслух сам себе.

Спустившись по лестнице, он снова вышел на улицу. Плакаты, телевитрины, команды случайно проходивших мимо чужаков уже никак не действовали на него. Их мысли еще проникали в его мозг, но уже не становились приказами или командами.

Пересекая бульвар, Джордж Нада заметил чужака. Тот стоял, полуприкрыв глаза и облокотившись о стену дома. Оглянувшись и не увидев никого вокруг, Джордж осторожно подошел к нему. Безобразный вид тварей уже давно никого не шокировал и не пугал, Джордж даже часто представлял их нормальными людьми. Вот этот, например, был похож на одного пьянчугу, который…

— Проваливай, — просвистела тварь, уставя свои безобразные глаза на Джорджа.

На мгновение он почувствовал, как чья-то невидимая железная рука начинает сжимать ему горло. Но это ощущение длилось недолго, не дольше, чем ему понадобилось для того, чтобы схватить с земли увесистый булыжник и изо всех сил опустить его на голову Чародея. Голубовато-зеленая кровь хлынула их проломленного черепа, и ящер упал, неловко поджав ноги. По его телу пробежала короткая судорога, и через полминуты все было кончено.

Джордж оттащил тело в подворотню и обыскал его. В карманах не оказалось ничего, кроме маленького радиоприемника и затейливо сделанных ножа и вилки. Радио работало, и из него доносилась непонятная никому из землян речь чужаков. Джордж бросил приемник рядом с телом, а нож прихватил с собой.

— Далеко мне не уйти, — подумал он. — Но голыми руками они меня не возьмут.

Однако, как ни странно, никто не помешал ему уйти.

— А если попытаться разбудить остальных? — мысль, конечно, была шальная, но почему бы не попробовать, черт возьми?

Джордж прошел еще несколько кварталов и свернул в переулок. Здесь жила Лил, его подруга, которую он знал уже давно. Поднявшись на последний этаж старого, серого дома, он нажал кнопку звонка. Дверь открыла Лил. На ней был длинный махровый халат и мягкие домашние тапочки.

— Я хочу, чтобы ты проснулась… — начал он.

— А с чего ты взял, что я сплю? — улыбнулась она. — Проходи.

Он вошел в гостиную. В дальнем углу горел телевизор. Он быстро выключил его.

— Я не об этом. Я имел ввиду проснуться совсем.

Лил посмотрела на него непонимающе, и, плюнув на объяснения, он закричал:

— Просыпайся! Ты слышишь меня? Просыпайся!