Читаем Воронцовский упырь полностью

— Один бог ведает, когда наступит чей смертный час. Все в его руках.

— Не надо о боге, Геннадий Петрович, — тихо произнес Роман. — А насчет смертного часа — мы постараемся в данном случае господу богу помочь. Это, думаю, будет справедливо.

Дальнейший путь продолжался в гробовом молчании. Серов сидел между Валерой и Романом и мелко дрожал. Роман чувствовал, помимо оглушающей его ярости, такую чисто физическую брезгливость, что его даже начало тошнить. И сильно кольнуло в печени.

Такие денечки были малополезны для его здоровья — он ничего не ел, много курил, не принимал лекарств и находился в невероятно возбужденном состоянии.

Этим и объяснялись его ошибки — и то, что он с утра не понял, что Серова надо хватать немедленно, и его дурацкий поступок на дороге. Серов мог улизнуть, еще час-другой задержки сделали бы его неуязвимым.

Уж из Америки бы он никогда не вернулся. Тут единственной надеждой мог быть Константин Савельев, и Роман думал об этом толковом и отважном сыскарем благодарностью, хотя тот тоже совершил немало ошибок, и прежде всего ту, что поверил в виновность его, Романа, и поначалу совершенно не понял, кто такой этот Серов. А и неудивительно, поглядеть на него — самый замшелый интеллигенток, способный разве что писать жалобы на соседей и бунтовать на кухне из-за мизерной зарплаты, ан нет — сексуальный монстр, извращенец… Разумеется, это он убил свою жену Иру и сунул окровавленный нож в руки пьяной Юле. Как он умел пользоваться человеческими слабостями, все оборачивал себе во благо. И умело воспользовался тем, что Роман дал взаймы денег этой аферистке Нине.

Кстати, что с Ниной? Она-то ведь тоже пропала! Роман как-то забыл про нее.

— Где Нина Красильникова? — прервал молчание Роман.

— Откуда я могу знать? — вздрогнул Серов. — Я за нее не отвечаю. Какое она имеет ко мне отношение?

— Такое отношение, что она пропала вместе с Юлей.

Так что придуриваться вам осталось примерно с полчаса. Вообще, с вами у нас мог бы произойти долгий разговор, но, по-моему, это предмет изучения психиатров, тех, кто специализируется на сексуальных извращениях. А мне важно выяснить, где Юля и Нина, и еще один вопрос. Я его вам потом задам, когда вы созреете для серьезного разговора.

Серов не ответил, он снова съежился и мелко дрожал.

Они уже ехали по Волоколамскому шоссе в сторону Воронцова. Вот и поворот, сельская завьюженная дорога, сумерки, хотя было еще довольно рано, метель. Мрачная погода, унылый ландшафт… Серов дрожал все сильнее и сильнее, его просто начало колотить.

— Успокойтесь, Геннадий Петрович, — сказал Роман. — Все в ваших руках. Поверьте мне — смерть не самое страшное. Вы уже пожилой человек, вы прекрасно прожили эту жизнь, насладившись вдоволь чужими страданиями. Неужели вы сами не понимали, что вам придется за них когда-нибудь ответить? И не только перед богом.

— А я не хочу умирать! — закричал Серов истошным голосом. — Я еще полон сил! Меня ждут в Америке! Я хотел начать новую жизнь! Я здоров, несмотря на возраст, у меня нет ни одной болезни!

— Новую жизнь с двадцатилетней барышней Дарьей Дмитриевной? Чтобы лет через десять угробить и ее и снова взять себе молоденькую? Своеобразный у вас подход к жизни, однако…

— А у вас какой подход к жизни?! — завизжал Серов. — Вы-то кто такой? Вы просто бандит, сколько жизней отняли вы?! Из-за таких, как вы, вся страна живет в страхе — именно вы стали хозяевами жизни!

И вы, именно вы судите меня! Ваш суд не правомочен, вы совершаете преступление, только и всего. Сдайте меня правоохранительным органам, пусть меня судят, и посмотрим, каков будет приговор. По крайней мере, к смерти меня не приговорят!

— Я не собираюсь вступать с вами в дискуссии, тем паче что теоретически я с вами согласен. Сейчас вы мне просто скажете, где Юля, и тем самым избавите себя от мучений. А дальше разберемся. Так… Чиж, сворачивай налево.

— Почему налево?

— Потому что едем ко мне!

— К тебе?!

— Да, ко мне, ко мне. У меня тоже есть тут небольшое бунгало. А то к Геннадию Петровичу скоро пожалует Константин Дмитриевич, к которому он обратился с нелепой просьбой найти его пропавшую жену, и может помешать нам побеседовать с господином Серовым как положено. Он хоть и частный, но официальный детектив. И вряд ли ему удастся обломать этого профессора.

— А я не знал, что у тебя тут дом. Вот куда ты постоянно ездил один.

— Есть, есть, построился на старости лет, на природу потянуло. Вот он, кстати, сюда подруливай. Занесло-то как, сейчас лопаты принесу. Машину надо во двор загнать.

Чиж остановил машину перед калиткой. Роман внимательно поглядел на Серова.

— Места тут тихие, Геннадий Петрович, сами знаете. Дергаться и орать не советую. Сейчас вы имеете дело с такими людьми, с какими вам раньше не приходилось общаться. Мы шутить не любим. Можем и язык отрезать, когда он нам уже не понадобится…

— Не отрежете, — ответил вдруг успокоившийся Серов. — Он вам очень даже понадобится, Роман Ильич. И вы дорого дадите за мою информацию. Потому что, кроме меня, никто вам ее не предоставит.

И жизнь Юли в моих руках. Моя смерть — ее смерть.