Он узнал в нем мужа Юли. «Послушайте, — кричал тот еще с дороги. — Моя жена у вас? Я видел, как она садилась в вашу машину. Я ищу ее, с ног сбился, вот, увидел вашу машину…» — «Да, она у меня», — спокойно ответил Роман. «Но… Как же так?» — взмахнул руками Серов. «Ей плохо. Она переночует у меня», — безапелляционным тоном произнес Роман. «А может быть…» — «Не может. Она не дойдет». — «Вы понимаете, у нас большая беда, я от всех скрываю. Юля запойная алкоголичка, еще давно. Я полюбил ее, мы поженились, но… Я не смог ее вылечить. Вы не подумайте, что у нас так плохо, но эти ее запои… Они ужасны». — «Я знаю хороших врачей, наркологов, — сказал Роман. — Они смогут вылечить ее». — «Но, простите… Вы-то кто? Какое вы имеете к ней отношение?» — «Я вам потом объясню, — сказал Роман. — Знайте только одно — я не причиню ей вреда, а вот вам могу причинить…» В его голосе появились тягучие зловещие нотки, которые, как он знал, особенно действенны при серьезной беседе Особенно в сочетании с дулом пистолета, направленным на собеседника. Но пистолет пока не был нужен «Если я узнаю, что вы плохо обращаетесь со своей женой, разумеется». — «Да вы что? Я обожаю Юленьку, я так хотел вылечить ее от алкоголизма…» — «Давно она пьет?» — «Она пила еще до знакомства со мной. Она начала пить с тех пор, как ее бросил один парень, который обещал на ней жениться. И она быстро втянулась в это дело. Но очень умело скрывала. Брала бюллетень у знакомого врача, несколько дней пила, а потом выходила на работу как ни в чем не бывало. Удивительная женщина» — «Родители знали?» — «Разумеется, знали, ее мать отчасти от этого и умерла. Но я сказал ее отцу, что с этим покончено, что я вылечил ее, а поскольку она практически не бывает у него, он поверил. Да и подруга ее считает, что Юля вполне здорова. Мы ведем уединенный образ жизни, живем на даче, вот здесь она и пьет, запой длится не меньше недели, потом наступает светлый период, она ездит в Москву, встречается с подругой, с отцом иногда, ходит по магазинам и так далее. А через пару недель запой начинается снова». — «Понятно, — нахмурился Роман. — Идите, ладно. Завтра она придет домой. И не задавайте мне дурацких вопросов. Я не для того привез ее к себе, чтобы изнасиловать, мне это не нужно. Не докучайте мне, ладно? Завтра она будет дома. А там… посмотрим» — «Что значит посмотрим?» — лающим голосом прокричал Серов. «Посмотрим — значит посмотрим», — приблизил к нему лицо Роман. И, поглядев в его налившиеся, кровью глаза при тусклом свете луны, Серов сразу сник, «Ладно, я пошел», — пробормотал он и потрусил по дорожке обратно.

Около двух месяцев прошло с тех пор, но как много они значили для Романа…

…Роман свернул на проселочную дорогу, скользкую, всю в заносах, и, аккуратно ведя машину, поехал к Юлиному дому… Глаза наливались кровью, руки яростно сжимали баранку «Ауди». Воспоминания жгли его душу…

Глава 9

На следующий день Константин Савельев вылетел утренним рейсом в Санкт-Петербург. Ему очень хотелось поговорить с двоюродной сестрой Юли и сыном Серова Петром. Он считал, что от них он может узнать много интересного.

В Пулковском аэропорту он взял такси и поехал в Купчино, где жила Валя. Из аэропорта он позвонил ей, она была дома и ждала его.

Полнеющая крашеная блондинка лет сорока открыла ему дверь. От нее резко пахнуло парфюмерией.

— Я Константин Дмитриевич Савельев из частного сыскного агентства. Вы в курсе, что пропала ваша двоюродная сестра Юля?

— Знаю, — тяжело вздохнула Валя. — Вы проходите, раздевайтесь. Звонил мне и отец ее… И муж звонил…

— И что вы по этому поводу думаете? — спросил Костя, снимая заснеженную дубленку. Из комнаты выскочила маленькая такса и залаяла на него басом.

— Пошел отсюда! — крикнула Валя. — Маленький, а злобный — жуть… Как муж нашей Юльки, — усмехнулась она.

— Разговор сразу направляется в нужную струю, — одобрил ее шутку Константин. — Вижу, вы деловая женщина и понимаете, что я приехал сюда не для того, чтобы посетить Эрмитаж, хотя мне, честно говоря, очень этого хочется…

— А мы-то с мужем давно там не были, — вздохнула Валя. — В Лувре два раза были за два года, а в Эрмитаже лет уж десять. Муж в Париж ездит по коммерческим делам, иногда меня берег, и я сразу — в Лувр Джоконду смотреть, чтобы потом перед подругами выпендриваться…

— Вы самокритичны. Итак, что вы можете сказать про Юлиного мужа?

— Что я могу сказать? Да ничего не могу. Я пару раз его видела, тьфу, мышонок какой-то злой. Ни вида, ни интереса никакого. Да и достаток не так чтобы очень… Не голодают, разумеется. И прикинута она в меру. Но знаете, Костя, она очень несчастна, я вижу…

Я как женщина вам говорю — она очень несчастна.

Хотите кофе?

— Не откажусь, замерз, честно говоря, и взбодриться надо. Сегодня вечером обратно в Москву.

Валя принесла кофе и печенье, поставила на журнальный столик. Костя успел оглядеть комнату — куча техники, импортная мебель, евроремонт…

— Итак, вы сказали, Валя, что она очень несчастна? Поясните, пожалуйста, ваши слова, мне важны факты.