Читаем Воронья стража полностью

– Мне грустно слышать от вас, мессир, подобные речи, – опечаленно вздохнул преподобный отец. – Какова бы ни была ваша вера, она остается христианской. А стало быть, такие непочтительные речи о слове Божьем отнюдь не к лицу верующему человеку, тем более принцу, коему отроду написано являть пример своим подданным в боголюбии и благочестии. Что же касается несчастной королевы, то позвольте мне поведать о деяниях святой Одиль, жившей в Эльзасе пожалуй, еще во времена рыцарей Круглого стола.

Несмотря на давность лет, любой крестьянин расскажет вам сию поучительную историю и без труда укажет место, где все происходило. Так вот: в прежние времена герцогом Эльзаса был жестокий своенравный Атальрик. Он был женат на сестре местного епископа, благочестивой даме Бересвинде. Сам же герцог, как я сказал, был нрава весьма грубого и необузданного. На беду его супруги, доброй христианке, у них родилась дочь, от роду не имеющая сил открыть глаза. Жестокосердный отец велел своим людям умертвить ее, но убитая горем мать умолила этих суровых воинов скрыть крошку и отвезти ее к дяде – епископу. Там-то и произошло первое чудо, связанное с именем дочери герцога Эльзасского, которую нарекли Одиль. Ибо стоило первым каплям в купели святого крещения пасть на лицо малышки, как веки ее прекрасным образом отверзлись, являя миру чудесные, аметистового цвета глаза. В тиши монастырского уединения, под опекой доброго прелата римской Церкви произрастала эта милая девочка, становясь, хоть мне не пристало говорить о том, все прелестней и прелестней.

Случилось так, что в пору, когда Одиль уже стала совсем девушкой, о ее участи прознал младший брат, родившийся год спустя. Он несказанно обрадовался, обретя никогда не виданную прежде сестру. Прошу прощения, мессир, но совсем не так, как обрадовался подобному же известию ваш брат. Нет, сей юноша, носивший имя Гуго, воспылал желанием вернуть сестре положенное ей по рождению. Он пригласил ее в замок Оберн, где в тот момент находился и его нечестивый отец.

И вот как-то, стоя на башне, с которой открывался вид на дорогу, герцог увидел роскошную процессию, приближающуюся к замку. Он спросил у суровых воинов, составлявших его свиту, кто это едет с такой пышностью. Тогда Гуго выступил вперед и сказал ему: “Мой отец и господин! Это едет ваша дочь Одиль, спасенная для вас и проживавшая все эти годы в монастыре Жен Мироносиц!” Однако весть о давнем ослушании так разгневала Атальрика, что, схватив железный скипетр, он с размаху опустил его на голову несчастного сына. Да так, что тот вскоре скончался! – Брат Адриен вздохнул, делая паузу и давая мне возможность во всей полноте ощутить драматизм ситуации.

Признаться, я не мог полностью оценить житейскую драму владыки Эльзаса, поскольку единственной мыслью, мелькнувшей в этот момент у меня в голове, была: “Как хорошо, что сию душещипательную байку не слышит Лис, поскольку его комментарии касательно Ивана Грозного с его сынулей, контактных линз и прочая, несущаяся стремительным потоком галиматья, наверняка бы лишили меня возможности держать подобающее случаю, постное выражение лица. Между тем удовлетворенный молчанием единственного слушателя священнослужитель напевно продолжил назидательное повествование:

– Трудно передать отцовское горе, когда узрел он, что в приступе гнева содеяла его рука! Устыдившись, скорбя душой, герцог Атальрик принял в своем доме родную дочь, как то положено по законам человеческим и божеским. Долго убивалась смиренная Одиль из-за смерти брата, но все же, живя под кровом отца, ничем не желала вызвать его гнев. Так длилось вплоть до той поры, когда Агальрик решил выдать юную принцессу за некого германского князя. Праведная девушка наотрез отказалась выходить замуж за кого бы то ни было, заявив, что с малых лет почитала себя невестой Христовой. Гнев отца, как вы, конечно, догадались, был необычаен, и боголюбивая девица сочла за лучшее спастись бегством от грозного тирана. Переодевшись нищенкой, лишь чуть забрезжил утренний свет, она бежала из Оберна в горы.

Но даже там, среди скал и дикого леса, ей не было покоя. Взбешенный Атальрик и постылый жених снарядили погоню, точно охотились на трепетную лань. Среди мрачных скал и поросших мхом камней настигли нечестивцы обессилевшую Одиль. Но та, укрепясь в вере, вознесла молитву к Господу, и камни сомкнулись вокруг нее, словно нерушимые ворота, скрыв кроткую беглянку от безжалостных злодеев.