Посреди двора с мечом в руках стоял Брен. Правда, сейчас остриё меча уткнулось в землю, а голова юного Охотника, напротив, была задрана к небу. Его глаза широко распахнулись, следя за полётом ворона. В глубине души Корвус расхохотался, не сомневаясь, что назавтра Брен тоже полезет на башню.
Он летал до поздней ночи, играя в салки с ветром. Несколько раз он приземлялся, перекидывался в человека и снова обращался в ворона, наслаждаясь тем, что может управлять этим процессом. И лишь когда мрак окутал землю, он вернулся в святилище.
Прихватив на кухне пару кусков хлеба и вяленую лососину, Корвус поднялся в свою спальню. Гай, его сосед по комнате, валялся на постели и листал какую-то книгу.
- Поздравляю, - улыбнулся он, когда Корвус переступил порог. - Я видел, как ты летал, а Брен рассказал про прыжок. Он считает, что ты сумасшедший! Наверно, в чём-то он прав. И у меня уже тоже получается управлять своим оборотничеством. Мы молодцы, правда?
- Конечно, молодцы, - Корвус плюхнулся на кровать, с жадностью набрасываясь на еду. - Альтус говорил, что ты слишком открыт для магии. Не ты управляешь ею, а она управляет тобой.
- Знаешь, я его обманул, - тихо заметил Гай. - Я сказал Альтусу, что не могу разобрать, о чём поёт источник, но на самом деле я прекрасно всё понял. Живая вода пела о жизни, а мёртвая - о смерти, а потом они обе вдруг запели о... обо мне. Они пели о мальчике, чьи родители погибли во время наводнения. Они приветствовали меня.
- Что ж... бывает, - Корвус не знал, что ещё ответить на это неожиданное заявление.
- Ты тоже не веришь мне, да? - Гай помрачнел.
- Почему же, я тебе верю. Песни воды - это всего лишь начало. Альтус правду сказал, твои способности намного превосходят наши, и ты услышишь ещё много чего интересного.
Гай широко улыбнулся.
- Спасибо, Корвус. Ты настоящий старший брат.
Фенрис II
Письмо белело на деревянной поверхности стола, бросаясь в глаза, словно обвинение. Ровные чернильные строчки гласили:
За последние несколько дней Фенрис зачитал письмо почти до дыр. Один его вид причинял невыносимую боль, но всё же Фенрис упрямо возвращался к нему, как будто находил наслаждение, наказывая себя.
Его мудрый добрый отец погиб, когда его рядом не было. Его младшим сестрёнкам пришлось пережить эту трагедию одним, когда его рядом не было. И сейчас его тоже рядом нет.
Если бы дело было в одной лишь смерти принца Лео, Фенрис плюнул бы на всё и уехал домой, не дожидаясь похорон, как только получил чёрное известие. Но погиб король, в столице царил хаос, принцесса Леа осталась одна, и Фенрис не мог покинуть её, пока всё не утрясётся. Поэтому он написал Рин, что ему придётся задержаться. Ответа от неё так и не пришло.
Совместные похороны короля и наследного принца назначили на осеннее равноденствие, праздник бога смерти Сино. Фенрис досадовал и злился на задержку, ведь Лео погиб уже более месяца назад, но ничего не мог поделать. Существовала традиция, в соответствии с которой хоронили особ королевской крови.