Читаем Вопреки искусству полностью

Она больше не хотела с ним встречаться. Но снова пришла и встала у спортклуба. Эйвинд был самым симпатичным из боксеров – высокий, смуглый, с темной челкой. Узкое лицо с тонкими чертами и густыми бровями, рассеченные брови и разбитые губы, а иногда он выходил с шишкой на лбу и кровавыми потеками на рубашке, с залепленными пластырем царапинами на лице, с ним и на люди нельзя было показаться, не то что познакомить с родителями. Кулачища, куцый пиджак с короткими рукавами и брюки, заканчивающиеся раньше ног, и странноватые ботинки, наверное отцовские. Он вышел на улицу, и она отвернулась. Она ждала, что Эйвинд подойдет к ней или окликнет, ждала, что он выкрикнет ее имя или, взяв за руку, притянет к себе, но ничего подобного. Когда она обернулась, его уже не было. Он прошел мимо. Ей показалось, что ей дали пощечину. Да как он смеет? Кем он себя возомнил? Он прошел мимо. Она смотрела ему в спину, смотрела на его затылок, смотрела, как он идет по улице, быстро и широко переставляя ноги, как он заворачивает за угол, и что-то словно кольнуло у нее в груди. Когда он исчез за углом, у нее перехватило дыхание, и она сама удивилась – с чего бы это у нее закололо в груди и стало трудно дышать? Она не распознавала собственных чувств. Она смотрела на его спину и затылок и понимала, что никогда не позволит ему вот так просто взять и пройти мимо, бросить ее. Он был совсем не в ее вкусе. И она даже не была уверена, что он ей нравится, однако посмотрев ему в спину, увидев, как он уходит, она вдруг захотела побежать следом. Какая-то часть ее не хотела его отпускать. Она не хотела, чтобы он уходил. По вечерам, когда они с сестрой ложились спать, не сестра, а он лежал рядом с ней, повернувшись к ней спиной, и она смотрела на его тонкую красивую шею, на спину и плечи, на переход от темных волос к светлой коже, на его уши и затылок. Она лежала сзади и гладила его спину. И когда он поворачивался, она видела кусочки пластыря на его лице, припухшие веки и трещины на губах, и она теряла его, не могла ясно увидеть его лица, не могла представить себя рядом с ним. Глядя ему в лицо, она видела лишь проблемы. Она видела отца и слышала отцовский голос: «Нет, Эльсе, так не пойдет». Так не пойдет, твердила она.

Она влюбилась. Я верю, что она влюбилась, она не могла не влюбиться в него. Возможно, ее притягивало, что он избегает ее, ясно давая понять, что ему отлично живется в его собственном мире, без нее. Может, ее мир хуже?

Ее мир был фальшивкой, а она сама – пленницей в нем. Ее держали в заточении в большой квартире, под охраной родителей, и те утверждали, будто желают ей добра, но она не хотела становиться такими, как они. Его мир казался свободнее, сильнее, опаснее, его мир пугал ее.