Читаем Воображаемые девушки полностью

– Спасибо, – тусклым голосом ответила я.

– Я имел в виду, это хорошо, – добавил Оуэн. – Все говорят, что вы похожи, а вот я так не считаю. И мне это даже нравится.

Что за кошмарные вещи он сейчас говорил? Мне тут же захотелось вернуться в дом и оставить его ждать своего друга в одиночестве, даже если он появится только через несколько часов.

Оуэн встал.

– За мной приехали.

На подъездной дорожке остановилась машина, за рулем был один из его приятелей, который, видимо, был настолько ленивым, что даже не стал запариваться и подъезжать ближе к дому. Оуэн помахал рукой и направился к машине, а я так и осталась сидеть на ступеньках. Я знала, что он больше не придет. Сколько я там просидела, не знаю, но уже стало темнеть – а Руби должна была появиться только через несколько часов. Я все сидела, сжав колени и положив на них подбородок, едва вспоминая, что нужно моргать.

Спустя какое-то время я ощутила его за своей спиной. Оно держалось на расстоянии, но тяжело дышало где-то за моим плечом. Оно все время было здесь, следило за всем, что я делала.

Я обошла дом кругом и тут же услышала их. Голоса. Несмотря на то что берег водохранилища находился через дорогу, за холмом, за нашим задним двором, я их слышала.

Я пошла к воде, и в это же мгновение из своего ангара вышел Джона.

– Оуэн уехал? – Он стоял прямо передо мной, так что мне нужно было обойти его, если я хотела идти дальше.

– Мы просто болтали, – ответила я и сделала шаг в сторону.

Он тоже шагнул, в другую сторону, освободив мне путь к холму.

– Я думал, тебе нельзя туда ходить, – окликнул меня Джона. – Руби так сказала.

– Я могу делать все, что захочу.

– Оно и видно, – как мне показалось, сказал он.

Я развернулась, готовясь обжечь его взглядом, только его уже не было там, где он стоял, – должно быть, Джона вернулся в ангар – и вместо него я сердито посмотрела на дерево.

Я перешла Двадцать восьмое шоссе. Нашла тропинку к водохранилищу, хотя никто не говорил мне, где ее искать. Створка проволочного ограждения едва висела на петлях, и мне легко удалось пролезть через нее. Голоса шумели в деревьях; ярко-оранжевая вывеска «Проход запрещен» почти освещала мне путь. Я пошла на звуки голосов, доносящихся от берега, все дальше и дальше уходя от дома. Подойдя почти к самой воде, я спряталась за большим камнем и стала слушать.

Сначала я услышала Руби. Потом шепот в ветре, а затем всплеск.

– Какая разница, голая ты или нет? Тебе здесь никто не увидит, Лон. Боже.

Еще один всплеск.

– Слышишь кого-нибудь внизу, Лон? Кого-нибудь видишь?

– Здесь… здесь холодно, Руби. Очень-очень холодно прямо в этом самом месте. Почему тут так холодно?

Моя сестра вздохнула, показывая свое нетерпение.

– Что ты видишь?

Я выглянула из-за валуна и увидела Руби. Ее рука была вытянута в растущую ночь, указывая куда-то пальцем. Середина водохранилища словно висела в воздухе, слабо мерцая под луной, оно было совершенно неподвижным, хотя вода должна двигаться на ветру. Моя сестра стояла у самого края воды, на куче камней, которые когда-то, до затопления, были старой городской стеной, и старалась не замочить свои ботинки. Лондон была внизу, по пояс в воде, ее белесые волосы напоминали размазанное пятно света в темноте, она скрестила руки на груди, чтобы скрыть свою наготу.

Боясь, что меня увидят, я метнулась обратно за валун.

– Ты не собираешься со мной?

– Нет, сегодня только ты.

– Но мне холодно. Может, кинешь мне мою футболку? Я… Ладно, ладно. Иду.

Всплески уже не были такими громкими, пока Лондон все глубже погружалась в воду. Она была так далеко, что я почти не видела ее. Совсем не видела. Ее не было слишком долго, она не издавала ни звука, и я уже начала волноваться и поэтому опять выглянула из своего укрытия. В это самое мгновение – длинное, затянувшееся, пока моя сестра потягивалась на берегу, выгибая спину и растопыривая руки, словно готовясь ждать, – я совершенно потеряла Лондон из виду. Тогда я подумала, что она исчезла, что ее засосало в глубокую воронку на дне, и в этой жизни она больше никогда не всплывет обратно.

Я уже собиралась встать и позвать Руби, когда в воде мелькнуло что-то белое – обесцвеченная шевелюра Лондон.

Она приплыла обратно, дрожала, выходя на берег, с нее капала вода. Выглядела Лондон еще более бледной и тощей, чем раньше, и моя сестра быстро кинула ей ее одежду.

Вскоре они ушли, по другой тропинке, петляющей между деревьями. Вспыхнули два красных огонька – стоп-сигналы белого «Бьюика» Руби – потом погасли, когда машина двинулась с места.

Я не понимала, свидетелем чему только что стала. Неужели Лондон спускалась в гости в Олив, а моя сестра сидела и смотрела?

В моем кармане зажужжал телефон – как будто ее глаза, словно звезды, висели в ночном небе и отслеживали каждое мое движение в ее городке.

От нее пришло сообщение: