Читаем Волжские сказки полностью

Волжские сказки

Сказки замечательного самарского писателя Валентина Ивановича Беспалова (1916–1999), вошедшие в золотой фонд детской литературы, неповторимы, ярки и поучительны. На примерах занимательных сюжетов и взаимоотношений героев книги юный читатель научиться различать важные человеческие качества, формирующие настоящую личность

Владимир Николаевич Морохин , Валентин Иванович Беспалов

Сказки народов мира / Народные сказки / Сказки / Книги Для Детей18+

ВОЛЖСКИЕ СКАЗКИ

Лошадь с добрым сердцем

Однажды лошадь забрела в лесок. Захотелось ей лесной травки пощипать.

Первой лошадь увидела белка. Ей с высоты виднее.

Белка приглядывалась-приглядывалась к лошади, подумала: «А чего это лошадь зря по лесу бродит? Пусть лучше она меня в орешник отвезёт. Зачем ноги мне бить, когда лошадь есть?» И к лошади:

— Ты всё равно зря по лесу бродишь. Почему бы тебе меня в орешник не отвезти?

Лошадь никак не могла отказать белке. В самом деле, раз уж она бродит по лесу, почему бы белку в орешник не отвезти? И тяжесть невелика.

Ёж заприметил, что лошадь повезла белку в орешник, сказал:

— Отчего бы тебе, лошадь, и меня не отвезти на грибницу? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать ежу, раз и вправду по пути.

Барсук увидел, что лошадь везёт белку и ежа, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно не отвезти меня к дубу за желудями? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать барсуку, раз и вправду по пути.

Лиса увидела, что лошадь везёт белку, ежа и барсука, сказала:

— Почему бы тебе, лошадь, не отвезти меня заодно к мышиной норе? Все равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать лисе, раз и вправду по пути.

Увидел волк, что лошадь везёт белку, ежа, барсука и лису, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно и меня не отвезти на заячью поляну? Все равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать волку, раз и вправду по пути.

Увидел медведь, что лошадь везёт белку, ежа, барсука, лису и волка, сказал:

— Почему бы тебе, лошадь, заодно не отвезти меня к дуплу с мёдом? Всё равно по пути.

Лошадь никак не могла отказать медведю, раз и вправду по пути.

Медведь ухнул, ахнул, вспрыгнул на лошадь. Не выдержала такой тяжести лошадь, грохнулась, пассажиры раскатились в разные стороны, набили шишек, рассердились.

Белка цокнула:

— Разве это лошадь?

Ёж фыркнул:

— Какая же это лошадь?

Барсук хрюкнул:

— Где увидели лошадь?

Лиса тявкнула:

— Обман это, а не лошадь!

Волк взвыл:

— Посмотреть бы мне на лошадь!

Медведь рявкнул:

— Ну, лошадь!

Лошадь горестно вздохнула:

— Помогли бы мне подняться! А в ответ ни звука.

Огляделась лошадь, а вокруг ни души. Каждый по своим делам поспешил. Пешком-то дальние концы!

Лошадь сама кое-как поднялась, сама еле-еле до дома добралась. И травинки лесной даже не попробовала.

А в лесу о лошади сразу забыли. Чего помнить, раз не возит?

Воробей — не лиходей

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза