Читаем Волшебный дар полностью

— И я так подумал, — усмехнулся комиссар, — именно поэтому поинтересовался, как они разместились. И еще я думаю, что нужно будет перезвонить в Париж — справиться, что есть в Интерполе на эту загадочную парочку. Заодно постараюсь узнать побольше и о русских, которые так некстати оказались здесь. — Он посмотрел на часы: — Извини, я устал. Мне лучше подняться к себе в номер. Я остановился на третьем этаже. А ты на каком?

— Тоже на третьем, — Дронго улыбнулся, — кажется, всех гостей разместили на одном этаже.

— Не сезон. В это время в отеле не бывает много народу, — согласился комиссар и, тяжело поднявшись из своего кресла, пошел к выходу. Дронго тоже встал, чтобы его проводить. — Не нужно, — отмахнулся Дезире Брюлей.

Дронго вернулся на место и попросил официанта принести ему чашечку чая. Он не спеша, с наслаждением пил ароматный чай, когда в зал вошла Илона Томашевская. Она успела переодеться. Теперь на ней были бежевая блузка и темная юбка чуть ниже колен с запахом. «„Макс-Мара“, — отметил про себя Дронго. — Характерная для них гамма цветов. У этой пани определенно неплохой вкус».

Илона вошла в зал и сразу посмотрела в сторону Дронго. Собственно, никого больше в зале и не было. «Кажется, она собирается поговорить именно со мной», — подумал Дронго, вставая, когда женщина подошла к нему.

— Господин Дронго, если не ошибаюсь? — спросила она. По-русски она говорила с характерным польским акцентом, но достаточно чисто.

Он вдруг вспомнил Монику Эклер, польского дипломата, с которой познакомился несколько лет назад в Мадриде. Как давно это было!

— Разве мы знакомы? — спросил он несколько удивленно.

Сев в кресло напротив, она положила ногу на ногу и достала сигареты. Дронго опустился в свое кресло, ожидая ответа.

— А разве вы не Дронго? — спросила Илона.

— Меня обычно так называют, — согласился он, — но как вы меня узнали?

— Ваш запах, вернее аромат вашего знаменитого парфюма. Ваша характерная мягкая обувь и ремни от «Балли». О ваших пристрастиях, господин Дронго, известно, наверное, всему миру! И еще. Лично о вас… Я была чемпионом Европы по стрельбе и знаю, что у вас были достижения и в этой области…

— Чемпионом Европы я не был, — буркнул Дронго, которому было приятно слышать о себе такие слова.

— Вы самый известный эксперт по вопросам преступности в Европе, — продолжала Илона, — таких специалистов, как вы, можно посчитать по пальцам. В Европе вас трое: комиссар Дезире Брюлей, мистер Мишель Доул из Лондона и вы. Или я кого-то пропустила?

— Нет. Вы поразительно хорошо осведомлены. И о моих пристрастиях, и о ведущих экспертах…

— Два из которых оказались здесь, — быстро перебила она его.

— Два из которых случайно оказались здесь, — подчеркнул он четвертое слово.

— И поэтому вы «случайно» интересовались нами. А до вас портье расспрашивал мсье комиссар. Или это тоже «случайность»? — с улыбкой спросила пани Томашевская.

«Какой очаровательный негодяй этот Жозе Монтейру, — восхитился в душе Дронго, — успел ей сказать про меня. Неужели она заплатила больше моего?»

— Сколько вы ему дали? — неожиданно спросил он.

— Что? — не поняла женщина.

— Сколько вы ему заплатили, — поинтересовался Дронго, — только честно?

— Сто евро, — призналась Илона, — он сам назначил цену.

— Молодец! — Дронго рассмеялся. — Извините, я подумал про этого типа. Кажется, он неплохо зарабатывает на нашей подозрительности.

— Зачем вы сюда приехали? — спросила женщина, очевидно, не привыкшая к дипломатическим тонкостям. Она потушила сигарету. И почти сразу достала вторую.

— Я оказался здесь случайно, хотя, увидев комиссара Брюлея, вы можете мне не поверить. Действительно странно, что мы двое одновременно оказались в одном и том же месте — и именно здесь, на краю Европы. Но почему вы приехали сюда и в такой странной компании — с паном Шокальским?

— Он вам не нравится? — улыбнулась Илона.

— Пока не определился, но симпатий он у меня не вызывает. Наверное, это подсознательное чувство. Своего рода зависть к более удачливому самцу. Когда он появляется с вами, я чувствую себя не столь уверенно.

— Он не мой любовник, — жестко сообщила пани Томашевская, — если вы это имеете в виду.

— Нет. Я просто имел в виду, что вы очень красивая женщина.

— Здесь только одна красивая женщина, — возразила Илона, — Кэтрин Фармер, известная на весь мир актриса.

— Да, она очень красивая женщина, согласен, — сказал Дронго, — но лишь потому, что в вопросах женской красоты я достаточно толерантен. Мне нравится, когда присутствует многообразная цветовая палитра. Или вы думаете иначе?

Она закусила губу и слегка усмехнулась, по достоинству оценив его ответ. Стряхнула пепел своей сигареты. И вновь затянулась.

— Можно я задам вам тот же вопрос? — спросил Дронго. — Почему вы здесь?

— Вы не ответили на мой, — напомнила Илона.

— Я оказался здесь абсолютно случайно, — повторил Дронго. Он хотел добавить, что ждет свою жену, но тут же спохватился. О Джил не должен был знать никто в целом мире. При его известности он не смог бы гарантировать безопасность своей семьи. И потому он замолчал.