Читаем Волшебница-самозванка полностью

Блондинка согласно всхлипнула. Знала бы она, какую участь готовила ей милая малютка! Рассказать? Ведь не поверит, глупындра. Такие, как она, всегда о всех заботятся и всегда всех жалеют. Им и в голову прийти не может, что окружающие бесстыже пользуются их добротой, а близкие люди могут оказаться злодеями и предателями.

– Бедная девочка! – Хозяйка прижала к глазам кружевной платочек. – Она так и не смогла оправиться после смерти матери.

– Наверное, тяжело воспитывать чужого ребенка? – поинтересовалась я.

– Да что вы! Дети – это такое счастье! – блаженно произнесла она. – Белоснежка – чудесная девочка, такая умная, искренняя, легкоранимая...

Это точно. Ума – палата. Только при таких залежах интеллекта может взбрести в голову отправиться в лес, кишащий оборотнями и вурдалаками, намереваясь вступить с ними в преступный сговор по устранению ненавистной мачехи.

– Наверное, она вас очень любит? – невинно предположила я. – Редко кому достаются такие добрые мачехи.

– Да что вы, – зарделась блондинка, и ее светлую кожу тронул нежно-розовый румянец. – Разве ее можно не любить? А я от нее любви не требую – никто не сможет заменить бедняжке ее родную мать. Но девочка так добра ко мне – то молочка напиться принесет, то на прогулку в сад позовет.

Так, понятно.

– Несчастные случаи в замке были? – поинтересовалась я у пробегающей служанки, когда хозяйка, сославшись на усталость, удалилась. Эти шустрые бестии всегда в курсе таких событий.

Девица застыла на месте, как голодная мышь, учуявшая запах «Маздама», и ее серые глаза жадно заблестели.

– Стражник во время ночного обхода провалился в отхожую яму – крику было! А уж запах... Насилу отмыли. Пьяный охотник едва не угодил в колодец, хорошо, кузнец неподалеку был, вытащил беднягу... А на днях крыса упала в чан с вареньем...

– А с хозяйкой ничего не случалось? – перебила ее я.

– Бедняжка, – всплеснула руками та. – Просто ходячее несчастье! То решила по лесу проехаться – так лошадь понесла, карету перевернуло. Хозяйка вся в синяках домой вернулась, хорошо, что не до смерти зашиблась. То отправилась в сад гулять, когда хозяин решил из лука пострелять, и едва под стрелу не угодила – хорошо, шляпки лишилась, а ведь могла и головы! Вдоль стены идет – так непременно камень сверху свалится. За стол садится – так стул под ней ломается. Молоком свежим, только что из-под коровы, и то умудрилась отравиться! А уж сколько мелких конфузов приключалось – и не перечислить. И банки-то она перепутывала – смолу вместо волшебной смеси в волосы втирала. Три ведуньи потом над ее головой колдовали, едва волосы спасли. И гадюка-то к ней в почивальню забиралась, и крыса в перине запуталась, да так и издохла. Бедная госпожа! – вздохнула служанка и с жаром добавила: – Поделом ей, змее подколодной, а то не остановилась бы, пока хозяйку не извела.

– Ты о ком? – на всякий случай уточнила я.

– О госпоже нашей юной, будь она неладна! Вся в мать пошла, негодница.

– А старшая госпожа что же, не подозревает об этом?

– Какое там! – махнула рукой служанка. – Она же добрая душа, ей такое и в голову прийти не может. А мы и говорить боимся – Белоснежка на расправу скорая.

Надеюсь, семеро братишек целы и невредимы. А то я уже начинаю всерьез беспокоиться за их безопасность.

– А что отец?

– Да что отец! Разве ж кто захочет признать, что его дите зверем растет?

– Значит, вы не хотите, чтобы она возвращалась?

– Боже упаси! Третий день в замке мир и покой, никто нас за волосы не таскает, в ботинки гвозди не подкладывает. И с госпожой ничего не приключается, а ведь ей волноваться нельзя – она к следующему полнолунию разрешиться должна.

На радостях я чуть не расцеловала служанку. Значит, осваивать повивальную науку буду в другой раз. Если вообще буду.

– А чего у вас стражник на воротах так трясется? – вспомнила я.

– Да он, считай, уже год, как умом тронулся! Такой славный парень был, – взгрустнула потенциальная невеста.– Никогда ничего не боялся, а потом словно подменили.

Где-то я это уже слышала, мелькнул в голове тревожный звоночек.

– Ах вот ты где! – В бархатистом мужском голосе отчетливо слышались кошачьи интонации.

– Господин! – пискнула служанка, присела в неловком реверансе и поспешила удалиться.

Человеческий облик хозяина замка был на редкость привлекательным. В отличие от светлокожей блондинки-жены, он был смугл, черноволос и рождал неизменные ассоциации с Антонио Бандерасом. Белизна рубашки подчеркивала цвет кожи – кофе с молоком, а штаны из мягкой кожи сидели как влитые.

– Насколько я понимаю, обитатели замка в зельях против чирьев и приворотных эликсирах не нуждаются? – уточнила я.

– Моя дочь жива? – коротко спросил он.

– Жива.

– Так я и думал. Ее надо срочно найти.

Как же, размечтался. На мою помощь можешь не рассчитывать. Особенно после того, как я узнала о бесчинствах милой малютки.