Читаем Вольный Дон полностью

Проводив Алену взглядом, я вернулся к своим бумагам, и сделал последнюю на сегодня запись-напоминание, поинтересоваться у наших и заезжих купцов, где можно достать семена подсолнечника. Вроде бы на Русь из Голландии эту масличную культуру еще Петр Первый завез, да и в Турции семена должны быть. Но пока знающих людей не спросишь, ничего точно не узнаешь. На этом все. Я собрал все бумаги вместе и спрятал их в запирающийся на ключ сундук. Пока от этих бестолковых записок толку не много, но придет время и они обязательно пригодятся.

Пора выдвигаться. Я оделся, покинул дом и вместе с двумя казаками направился на майдан. Прошелся по улицам казачьей столицы и через пятнадцать минут находился в войсковой избе. Атаманский Круг, который всегда проводится перед Большим Общевойсковым Кругом, уже начинался. И подобно другим приглашенным на него верным булавинцам, я без задержек прошел в кабинет Кондрата. Людей немного, четыре начальника приказов, которые присели по левую сторону длинного стола, сам войсковой атаман во главе него и четыре человека по правой стороне: полковник Лоскут, Григорий Банников, Максим Маноцкий и я. Все основные фигуры «булавинской» партии, кто был рядом с Черкасском, в сборе.

Отец вставать не стал. Он дождался, пока мы расположимся вокруг, и поприветствовал нас:

– Здравия вам, атаманы-молодцы. – Мы ответили Кондрату тем же, то есть, пожелали ему здоровья, и он сказал: – Браты, через три дня Большой Круг, так что давайте, пока время есть, определимся, чего мы за минувший год достигли, и чего хотим достичь в этом, дабы не было такого, что один атаман со своими казаками кричит «любо!», а другой «против». Для начала предлагаю послушать Максима Маноцкого, с недавнего времени, отвечающего за связь между мной и нашими армиями, которые находятся в Польше и на Кавказе.

Маноцкий, большой и сильный мужчина, подобно Кондрату, не вставая с места, положил перед собой сильные руки и начал:

– Про армии говорить особо нечего. Станислав Лещинский попросил у гетмана Мазепы временного перемирия, и гетман его дал, ибо на него надавили посланники Швеции и Австрии. Поэтому боевые действия прекращены. Татары еще по первому морозу вернулись к себе на полуостров. Малороссы и запорожцы держат в осаде Дубно. А наши казаки и калмыцкие тысячи прикрывают их левый фланг. Речь Посполитая ослабла, верных союзников у нее нет, а казна пуста. Так что по всему выходит, война эта заканчивается и к лету армия Ефремова вернется домой. – Маноцкий прервался, прокашлялся и продолжил: – Что касательно Кавказа, там после ухода орды царевича Даяра тоже затишье. Армия Кумшацкого по-прежнему стоит по Араксу и прикрывает наши завоевания. А дагестанские союзники после захвата Гюлистана повернули на Панах-Абад и Нахичевань, где против них стоит корпус Лютф Али-хана и местное ополчение. Все остальные персидские войска находятся возле столицы, которую спешно укрепляют. Гильзаи уже в Хоросане, Кермане и Белуджистане. Недавно они вышли к океану и теперь у португальских и английских торговцев покупают оружие, да к броску на Исфахан готовятся. Кроме них курды в Лорестане и Ираке бушуют, и арабские пираты в Фарсе. Поэтому, если сейчас на персов надавить, конец их империи. Но нам ведь этого не надо?

Максим посмотрел на батю и атаман согласно кивнул:

– Нет, конечно, не надо. Цели войны достигнуты. Астраханские купцы отомщены. За счет военной добычи Войско Донское поправило свое благосостояние. И мы получили Дербент и Баку, которые при мирных переговорах в любом случае оставим за собой. Понятно, будь у нас народонаселения больше, мы бы все Каспийское побережье взяли. Но людей нет, а добивать Персию, извечного врага нашего другого «доброго» соседа Турции, просто так, из злобы и бессмысленного стяжательства, интереса нет. Такого же мнения придерживается и командующий Каспийской армии Кумшацкий.

– Тогда у меня все, сказать больше нечего.

Маноцкий развел руками, а Кондрат посмотрел на начальника Посольского приказа Якова Кабана, чрезвычайно подвижного седого казака невысокого роста.

– Раз мы коснулись дипломатии, послушаем, что Яков скажет.

Начальник донских дипломатов, давний сотоварищ отца по боевым походам и прямой потомок войскового атамана Василия Кабана, профессиональный кондотьер, несколько лет воевавший в армии принца Евгения Савойского, и только год назад вернувшийся домой, хотел встать. Но при этом он неловко дернул левым плечом, которое у него было изуродовано картечью, остался в кресле и, поморщившись, доложился: