Читаем Вольному — воля полностью

Началось прокручивание записей. Андрей ловил себя на том, что практически в упор, до неприличия, смотрит на Лайму. Он просто не мог оторвать от нее взгляд, настолько изящны были ее движения, настолько совершенна фигура. И то и дело голову посещала шальная мысль: а не бросить ли к черту свое генеральство и не поселиться ли где-нибудь в тихом уголке Европы, наслаждаясь тишиной, свободой и Лаймой. Бабок-то он нахватал достаточно.

Но надо было прослушивать записи.

Никакого детектора лжи генералу не требовалось: он легко чувствовал по интонации, правду говорит «испытуемая» или нет.

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Всё — голос дрогнул: это тот человек, который ей звонил! Но генерал продолжал эксперимент.

И далее вновь последовало:

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Итак, все записи прослушаны.

— Ну что ж, нет так нет, — пожал плечами генерал. — Давайте лучше выпьем.

— Выпьем и потанцуем, — весело сказала Лайма.

Заиграла медленная музыка, требующая тесного контакта тел танцующих.

Они не отводили друг от друга глаза, и вдруг она спросила:

— Вы ведь догадались? Да?

Он молча опустил глаза.

— Вы ведь не выдадите Антона?

— Нет.

То были последние слова перед тем, как их тела сомкнулись настолько тесно, насколько это вообще возможно…

…Генерал Несмачный, глава частного агентства «Аргус», не подозревал, что другой генерал, взяв деньги, отказался от сотрудничества с Келарем, вновь вызвал детектива Двинского и передал ему досье на все того же Антона. Коротко приказал:

— Разыскать.

Двинский помрачнел.

— Сейчас уже так просто не выйдет: парень теперь не то что залег на дно, а просто зарылся в ил.

Генерал чуть привстал и похлопал детектива по плечу:

— Ладно, ладно. Я знаю, ты можешь.

— Так-то оно так. Но теперь мне обязательно нужно поговорить с Карловым. Необходима дополнительная информация.

— Сделаем. — И генерал тут же набрал номер Сколковского босса. — Можешь отправляться туда, — сказал он через минуту-другую. — Причем немедленно.

— Есть, товарищ генерал.

Полковник завел свою «девятку» и вскоре подъезжал к воротам Сколковской резиденции. Минут через пять он уже беседовал с Келарем.

— Чем занимался ваш Антон, я не спрашиваю — ясно и без того.

— У каждой организации бывают не приятные делишки, которые приходится кому-то решать. У нас этим Антон и занимался.

— А он числился в вашей организации?

— Нет, работал по контракту.

— А кто с ним контактировал непосредственно?

Келарь понял, что надо раскрывать практически все карты, кроме уж очень больших козырей.

— Лухарь. Петр Федорович Лушенко. Он — единственный контактер Антона.

— Мне нужны все его данные.

— Пожалуйста. — Келарь достал из ящика стола папку. — Вот адрес, вот телефоны, возраст, если нужно. Вот фотография.

— Что ж, пока достаточно, Евгений Борисович.

И Двинский поехал к дому Лухаря. Но он действительно обладал прекрасным нюхом прирожденного сыщика и не пошел сразу на квартиру к Петру. Детектив считал, что на руках у него не слишком много козырей — диспетчер вряд ли расколется.

«Где же он мог встречаться с киллером? — рассуждал полковник. — Ну, будь я диспетчером, неужели гонял бы машину в темный лес? Зачем? К чему эти шпионские дела? Встретился бы я с исполнителем в какой-нибудь забегаловке поближе к своему дому. И никаких проблем».

Он принялся осматривать ближайшие кварталы вокруг дома диспетчера и через полчаса наткнулся на некое заведение без названия.

«Почему не попробовать?» — подумал детектив.

Сначала он сунулся к барменше, но у той был какой-то совершенно потусторонний вид, будто не от мира сего, и полковник решил поискать объект попроще и пообщительнее.

Наконец ему на глаза попалась разговорчивая толстуха, вроде бы администратор, и он решил — это то, что надо.

Двинский взял женщину под локоток и сразу сунул ей под нос удостоверение полковника МУРа.

На толстуху эта ксива произвела впечатление — сверх всякого ожидания.

— Ой! Вы знаете, мой муж тоже в милиции работает. Капитан. Да. А вы преступников ловите небось, и правильно делаете — спасу от них никакого не стало!

— Гм. Я несколько по другому делу. Алиментщиков развелось — страсть божия. Сироты с голоду мрут.

Толстуха в горести всплеснула руками:

— Я всегда знала, что от всех этих мужиков добра не жди!

Двинский полез в карман.

— Посмотрите. Вот этих двоих вы не знаете?

— Ну как же! Петр и Антон. И они, значит, собственных детей голодом морят!

— Так они посещают ваше кафе?

— Петр вообще отсюда не вылезает — на Асю нашу заглядывается. Да и Антон тут все больше ошивается.

— А вместе они встречаются?

— Да не меньше чем раз в неделю. Заходите к нам почаще, непременно их застукаете.

— Спасибо вам, дорогая. Как вас зовут?

— Зина.

— Вы здорово помогли детям-сиротам, Зиночка.

Только он ушел, администраторша бросилась к буфетчице Асе.

— Ты знаешь новость?! Наши Антон и Петр Федорыч — алиментщики. Их разыскивает майор из МУРа.