Читаем Вольному — воля полностью

Потом стал легкими толчками рукою в грудь молча загонять охранника в квартиру.

Тот, вытаращив глаза, так же молча пятился назад.

— Кто там, Фасон? — раздался голос из глубины квартиры.

— М-м, — пытался выдавить что-то из себя носатый.

В это время в квартиру ворвался Картуз, тоже с глушаком, он сразу проскочил во вторую комнату.

— И ты иди туда, — распорядился Мыловар, сопроводив свою команду теперь уже довольно увесистым толчком в грудь Фасона.

Здесь уже стоял наркодилер с поднятыми руками под наставленным на него пистолетом Картуза.

— Кто из вас Гусь? — поинтересовался Мыловар.

Торговец, опасаясь почему-то раскрыть рот, стал активно кивать.

— То есть Гусь — это ты? — уточнил Мыловар.

— Я, я, — выдавил наконец наркоделец.

Мыловар немедленно выстрелил, но не в Гуся, а в Фасона.

Выстрел оказался неудачным. Носатый пошатнулся и остался стоять. Правда, для этого ему пришлось прислониться к стене.

— Во, бля, — недовольно пробурчал Мыловар, подошел к Фасону, приставил ему ствол ко лбу и нажал на спуск.

В результате немало ошметков мозгов оказалось не только разбрызгано по стене, но и осело на лице Мыловара, однако он их даже не стер. Возможно, сделал братан это умышленно, поскольку вид у него теперь стал непередаваемо устрашающий.

Мыловар подошел к Гусю.

— Где наши бабки? Два «лимона»? Отдашь — будешь жить.

Гусь, побледневший на манер жителя подземелья, тем не менее пожал плечами:

— Не понимаю…

Мыловар что есть силы ударил дилера пистолетом в лицо, сбив с ног. Перевернул его на полу на живот и откуда-то взявшимся ремнем скрутил ему за спиной руки. После чего опять перевернул наркодельца на спину и стал расстегивать ему штаны.

— Сейчас мы посмотрим, какого ты вероисповедания. Ага, необрезанный! Ну, это поправимо.

Оглядев комнату, бандит заметил на кровати полотенце. Взял его, видимо для гигиенических целей, и стал оттягивать крайнюю плоть Гуся, одновременно вытаскивая из кармана устрашающих размеров нож.

— Не надо! Не надо! Все! Все скажу! — заорал во всю мощь легких наркоторговец.

— Так где же наши бабки? — бесстрастно спросил Мыловар, продолжая поигрывать «пером».

— У меня на даче.

— Одевайся, поедем.

Мыловар перевернул Гуся на спину и одним движением ножа разрезал ремень, освобождая пленнику руки.

— Кстати, какая у тебя тачка?

— «Чероки».

— Может, поедем на ней, а то наша уже примелькалась? — обратился Мыловар к Картузу.

Тот кивнул.

Зяблик, молча и с ужасом наблюдавший всю эту сцену, стоя в дверях, попятился к выходу. На улице он тут же устремился к своей «шестерке».

— Эй, ты куда? — грозно окликнул его Мыловар. — Поедешь с нами.

Все четверо уселись в джип «Чероки», за руль усадили Гуся.

На даче торговца — кирпичной, двухэтажной, с большим земельным участком, с «кремлевскими» елками — они были уже минут через пятнадцать.

— Рыть надо, — сказал Гусь по приезде.

— Тащи лопату, — распорядился Мыловар, идя вслед за наркодельцом в подсобное помещение. Немного подумав, братан приказал взять еще одну.

Лопаты вручили Гусю и Зяблику, и те довольно быстро добрались до искомого.

Картуз вскрыл один за другим оба кейса и остался доволен содержимым.

— Копайте дальше, — между тем распорядился Мыловар.

— Нет! — вскричал Гусь. — Ни за что! Пощадите! Вы же обещали! — И он откинул лопату в сторону.

— Ну как знаешь, — вздохнул Мыловар, подобрал брошенную торговцем лопату и совершенно неожиданно штыковым ударом в горло снес наркодельцу голову. Потом обернулся к Зяблику и спокойно спросил: — Ну, а ты-то копать будешь?

Зяблик, уже давно понявший, что его ждет, теперь практически не испытывал страха. Он чуть не улыбнулся, вспомнив, что за последние двое суток его обещал «закопать» Мясник и предупреждал, что «закопают», подполковник Делягин.

— Стоит ли? — между тем вполголоса обратился Картуз к Мыловару. — А как Варгуз на это посмотрит?

— Отмажемся как-нибудь, зато теперь эти бабки наши. Мы с ними свалим за бугор, а не с какими-то двумя стольниками.

Картуз некоторое время размышлял, а потом твердо сказал:

— Ну что ж, брат, твоя правда.

Мыловар, держа в одной руке окровавленную лопату, другой рукой глушаком почесал себе затылок.

— А и то, блин, зачем копать? И так следов столько оставлено…

Зяблик умер легко — его сердце было прострелено с первого выстрела.

Ночью Лухаря разбудил телефонный звонок.

— Ну, как наши дела? — не без напряжения в голосе поинтересовался Посланник.

— Гм-м, — промычал Петр, памятуя, что его аппарат находится на прослушке.

— Успокойся, — понял его затрудне ния Иван, — с тебя снята всякая слежка.

Лухарю непонятен был этот ночной звонок, и он поначалу не хотел отвечать Посланнику по существу — мол, завтра встретимся и я тебе все расскажу с глазу на глаз. Но именно экстраординарность звонка навела его на мысль: что-то произошло или происходит.

— На меня вышел Албанец. Сказал, что все сделано как положено.

Посланник заметно повеселел.

— Ну тогда все ништяк! А то Албанец под колпаком Келаря. Возможно, сегодня утром, а возможно, через час-другой его ликвидируют. Или захомутают.