Читаем Вольное братство полностью

Я подошел к стойке, за которой с расслабленной ленцой то ли хозяин, то ли помощник-управляющий с длинной, отливающей вороньей чернотой, бородой поглядывал за происходящим. На меня он тоже взглянул между делом, но уши свои навострил, чтобы не пропустить заказ. Впрочем, на появление нового посетителя и в зале не обратили внимания. Здесь ежеминутно кто-то заходил или выходил на едва гнущихся ногах.

— Что можешь крепкого предложить? — спросил я.

— Смотря что интересует брата, — мужик облокотился на стойку, отчего его шикарная борода полностью закрыла руки. — Есть грог, ром, бренди, вино, наконец.

— Вино, наверняка, закисло, — отказался я от последнего предложения. — Давай бренди.

Бородач без лишних слов достал из-под стойки кружку, похожую на миниатюрный бочонок и с любопытством в глазах стал наливать из бутылки темного стекла янтарную жидкость с резким запахом. Он лил, а я стоически молчал, и как только пойло закачалось на поверхности, сделал знак рукой. Мужик тут же прекратил лить.

— Осилишь? — с недоверием спросил он.

— Тебе лучше знать, — ухмыльнулся я. — Никто столько не пил зараз?

Мужик осклабился.

— Закуски какой дай, что ли, — я тихо вздохнул. — Мясо есть? Или сыр?

— Мясо все сожрали, не успеваем готовить, — бородач мотнул головой в сторону кухни, откуда неслись немыслимые запахи готовящейся пищи. — А сыр есть. Хоть корзину доверху навалю.

Я кивнул, показал, сколько мне его надо, и положил половину риала на лапу мужика.

— Правила просты, брат: выпил, не бузи. Сиди смирно, к людям не приставай. Блевать потянет — беги на улицу. Не вздумай здесь полы марать. Иначе заставлю языком слизывать, — весьма обстоятельно обрисовал правила поведения в «Русалке» бородач.

— Значит, хозяин, — понятливо протянул я.

— А кто же еще? Не доверяю помощникам. Все прохвосты и воры.

Я оглянулся, приглядывая себе место. Конечно, без результата. Все лавки и столы были заняты. Пожав плечами, отодвинулся в сторону. В конце концов — не барин, постою.

— Сегодня много братьев пришло с рейда, — пояснил хозяин таверны с нотками примирения. — Пользуются последней возможностью пощипать торгашей перед штормами. Не успеваем обслужить. Пьют, словно в аксумской пустыне неделю прожили.

— Да ладно, не парься, — махнул я рукой и поднес кружку ко рту.

Местный бренди оказался не таким страшным, как я себе представлял. С качеством алкоголя здесь было трудновато. Слабенькое пойло. Однако, я не обольщался. Сейчас выдую эту посудину и брыкнусь с ног. Такое тоже бывало. В голове ясно, а ноги не держат.

Отпив половину, закусил сыром. Хозяин хмыкнул и потерял ко мне интерес, отходя в сторону. Думал, я здесь шоу буду устраивать. Ищи дураков с голодухи бочками алкоголь хлестать.

— Я не из пустыни, — объяснил я вдогонку.

Пока я поедал закуску, рядом кто-то присоседился с мощным винным выхлопом. Скосив глаза, увидел невзрачного хлыща чуть выше меня ростом. Он некрепко держался на ногах, и поэтому, чтобы восстановить устойчивость, схватился за край стойки. На нем была кожаная жилетка, которая едва прикрывала голую грудь с непонятной татуировкой. То ли морской кракен, то ли осьминог на вертеле. Сдается мне, вертел больше всего напоминает напряженную мужскую плоть. Шутники, блин!

Жесткая щетина неприятно старила незнакомца, делала его каким-то резким, похожим на дикое неприметное животное, от которого не знаешь, какой пакости ожидать.

Но разговаривал он на редкость разборчиво, язык не заплетался.

— А тебя я не знаю, — заявил он категорично. — Откуда?

— С Инсильвады, — я не стал шифроваться, ибо не видел смысла в таком действии.

— А-аа! Под Эскобето ходишь!

— Я под него не хожу, — прикололся я, не сомневаясь, что незнакомец мало что поймет из этой идиомы. — Вышел давно из такого возраста, знаешь.

Парень открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но мои слова сбили его настрой. Он еще больше вцепился в стойку и потянул ее на себя, словно хотел оторвать с корнем. Хозяин таверны поморщился.

— Хватит своими когтями мое имущество портить, Габри! — буркнул он. — Лучше пригласи человека за стол и там разговаривай!

— А он не торопится, — вышеназванный Габри с насмешкой взглянул на меня. — Может, любит в одиночестве быть.

Я демонстративно медленно допил бренди, взял с блюда большой ломоть сыра и стал так же медленно жевать, проявляя полное равнодушие к собеседнику. Но все-таки спросил:

— По какому вопросу, брат? Если хочешь поговорить за жизнь — валяй, я послушаю, только еще кружечку бренди наверну. Слушать умею.

— А на каком корабле ходишь? — словно не слыша меня, продолжал допрос Габри.

— Тебе какое дело? Где хожу — там другие пыль глотают, сечешь? Нет? А если дупля не даешь — какого хрена пить мешаешь? Хозяин, плесни еще в кружку.

Бородач с промелькнувшим в глазах почтением к моей эскападе, из которой ничего не понял, снова наполнил посудину пойлом. Приходилось играть, хотя вкус напитка был дрянной: пережженная патока, перебродившая все немыслимые сроки. Крепость небольшая, но кишки приятно согрелись.