НОМЕР ДВАДЦАТЬ ТРИ

Бо́льшая часть людей не хочет ничего, кроме того, чтобы их оставили в покое, давая наслаждаться мелкими радостями жизни.

Лучших из мужчин влечет вперед долг. Долг перед родиной, перед семьей, перед детьми, долг перед будущими поколениями, историей, культурой.

Звучит глупо, но это действительно так: лучшие мужчины начинают даже не с нуля, а с отрицательного баланса, и зачастую единственный способ расплатиться полностью для них – это умереть.

Лучших из женщин влечет вперед страсть. Страсть к совершенству, страсть к балету, страсть к детям, любимым подругам или мужчинам, страсть к искусству.

От долга можно устать, можно перегореть, долг убивает тебя.

Страсть – если она настоящая – остается в тебе навечно.

Прослушав запись, Айранэ внезапно поняла, что ей это больше неинтересно.

Потому что – вот незадача! – она теперь стала незамужней. Она стала дикой. Айранэ покатала это слово во рту, примеряя на себя, и осознала: больше не пугает. Самый страшный ужас недавнего прошлого вдруг стал обыденностью, чем-то, к чему она шла сама, принимая все идущие вместе с ним риски.

Она стала дикой, и ее это полностью устраивало.

А потом в кафе вошел он и неспешно помахал хозяйке. Высокий для низшего, с широкими ладонями и мечтательным выражением лица. Не глядя на остальные столики, он сразу прошел к Айранэ, сел напротив и сказал:

– Я сегодня закончил копию «Дамы с собакой» Роберы Кампен и хотел бы это отметить.

– Фламандцы не самые простые для копирования, – ответила Айранэ.

Ее взгляд сам упал на его руки.

Он явно отмывал их, но на левой остался небольшой сиреневый мазок.

Хотя руки были необычно большими, они при этом оставались очень пропорциональными.

Неожиданно пришла мысль: хотелось бы, чтобы он обнял ее ими.

– Что? – Айранэ поняла, что прослушала слова собеседника, и покраснела.

– Не вижу смысла искать кого-то другого, – повторил мужчина. – Предлагаю оплатить твой счет и пойти ко мне. Если откажешься, я не буду…

– Не откажусь, – ответила Айранэ.

Она не знала, будет ей с ним хорошо или плохо. Может, они не дойдут до его дома по какой-то причине, или же он потом вынет веревки и нож и она сбежит.

Но ее будоражила сама мысль, что сейчас, здесь, она сама выбирает себе мужчину.

Как свободная.

Как равная.

Как взрослая сестра.

<p>Эпилог</p>

Очнувшись, я обнаружил себя в больнице, а рядом сидел, заполняя что-то на планшете, Гоша Володиевич.

– Привет новобрачному, – сказал он загадочно.

– В смысле? – не понял я.

– Ненавижу! Ненавижу! – заорал Гоша Володиевич и вскочил. – Всё! Хватит! Так и передай своему отцу – я к такому не готов!

– Ничего не понимаю, – сказал я. – Я болен?

– Тебе отрезало ноги, – ответил он. – Точнее, оторвало, слегка перемолов.

Мы некоторое время молчали. Я, видимо, был под действием препаратов, потому что столь чудовищная новость не вызвала у меня ни ужаса, ни даже удивления – хотя явно должна была.

– Ты про это не хотел говорить? – уточнил я.

– Да нет, про это-то без проблем, – поморщился Гоша Володиевич. – Неприятно, но это часть моей работы.

Я кивнул и потянулся было руками к ногам, но доктор уверенно нажал мне на грудь, и я упал обратно.

– Так что там про новобрачных? – вспомнил я.

– Айранэ сегодня похоронили, – ответил он тихо. – В закрытом гробу.

Внутри что-то оборвалось. Стало пусто и странно. Эта новость ударила больнее, чем про ноги, словно жена, с которой мы жили не то чтобы сильно вместе, была для меня ближе.

– Не может быть, – не поверил я. – Может, Раннэ?

И в груди поселился еще один страх.

– Нет, Раннэ теперь твоя жена.

Я помотал головой.

– Это как? Должна же быть свадьба? Жених должен сказать «да». Отец жениха потанцевать с невестой. Какой-то бред!

Гоша Володиевич посмотрел на меня и покачал головой.

– Есть такая штука – родительское попечение брака. Традиционно свадьбы устраиваются родителями, от жениха и невесты требуется только формальное подтверждение. Обычно подтверждают на церемонии, но это не обязательно.

– Я никак не подтверждал.

– Вот. – Гоша Володиевич нажал что-то на планшете, и я услышал замедленный голос Раннэ.

Раннэ: «А если бы ты не был женат, ты бы женился на мне?»

Я: «Конечно, в тот же день».

Раннэ: «Так жаль, что ты женат!»

Я (смех).