Читаем Волкодавы полностью

– Чего разбираться! Спускай с него, говнюка, портки! Если без трусов – значит «вах»! Смело хватай за яйца и в Чернокозово! – посоветовал Степан, поворачивая к нему свое добродушное курносое лицо с прищуренными смеющимися глазами.

– Вон Шаман, молодец мужик! Не церемонится с этой сволотой! Грохнули бойца, он тут же прямой наводкой по селу, чтобы не повадно было!

– С этой шушерой только так и надо! Иначе хер ты тут проссышь!

– Девятнадцатилетние пацаны гибнут, калечатся, а кто-то мошну себе набивает! – вставил, зло сплевывая, Стефаныч.

– На «мерсах» с девочками раскатывает! – поддакнул Привалов.

– Какие «мерсы», паря? Ты что, белены объелся? Тут такие бабки крутятся, что тебе и не снились!

– Березовских, Югановых и всю столичную братию клешнями за жопу и сюда! Патриотов хреновых! И мордой в это дерьмо! – не выдержал, морщась от боли, молчавший всю дорогу «собровец» Колосков, по кличке Квазимодо, с раздувшейся от флюса щекой.

– Эх, молочка бы! – вдруг ни с того ни с сего мечтательно протянул Привалов.

– Из под бешенной коровки! – усмехнулся Савельев.

– Может, еще и сметанки соизволите, сударь? – съязвил рядовой Ромка Самурский, толкая локтем сослуживца в бок.

– Мать, молочка не найдется? – обратился Привалов к чеченке, стоящей у открытой калитки. – Я заплачу!

Та, зло сверкнув карими глазами, плюнула под ноги и что-то выкрикнула ему. Захлопнула калитку. От неожиданности молодой солдат опешил, захлопал светлыми, как у теленка, ресницами. Веснушчатое лицо парня вытянулось.

– Что, Привал? Съел?

– Чего это она? Совсем взбрендила? Я же по-доброму к ней! По-хорошему! Не на халяву же! – обиженный Привалов обернулся к товарищам, ища у них сочувствия и поддержки.

– Эх, Ваня, Ваня! Хорошо, что не огрела тебя по бестолковой башке!

– Разогнался, парниша. Молочка, видите ли, захотел! – добавил Мирошкин, сплевывая.

– А в жопу кинжал не желаете, национальное блюдо? – засмеялся Савельев, гримасничая, делая страшное лицо.

В конец улицы показалась фигурка девушки в кожаной куртке с большим синим пакетом в руке.

– Вон, гляди, краля идет! У нее еще попроси!

– В один миг джигиты на куски разорвут, нос и уши отрежут!

Двухэтажное кирпичное здание заброшенной школы глядело с бугра на село пустыми глазницами окон. Стекла и часть шиферной крыши отсутствовали. Кругом царили печаль и запустение, все поросло высоким бурьяном и лебедой. Похоже, давно здесь не слышалось ни детского гомона, ни дребезжащих звуков школьного звонка. Перед школой торчало несколько высоких, сбросивших листву, акаций, обнаживших свои изрезанные глубокими морщинами стволы и корявые ветки. Несмотря на солнечный день, было довольно свежо. Иногда порывами задувал северный ветер, обжигая лица. Кусты, сухая трава и тропка искрились легким инеем. К школе подошли сбоку, напрямую, через заросли бурьяна, минуя дорогу и овраг. В окнах, то здесь, то там играли веселыми зайчиками на солнце осколки стекол. Сквозь трещины на крыльце кое-где пробивался пучками седой пырей.

Димка с овчаркой Гоби поднялись по щербатым ступеням, собака нетерпеливо рвалась с поводка. Обшарпанная облезлая дверь в школу была приоткрыта. Солдат остановился, поправляя бронежилет и автомат. Овчарка юркнула за дверь, натянув поводок.

– Стой! Шалава! Куда, тебя несе…

Договорить он не успел. Рвануло так, что с петель слетела развороченная дверь, вылетела щепками оконная рама, во все стороны брызнули жалкие остатки стекол и куски штукатурки. Огромный плевок удушливой пыли вынесло шквалом огня наружу. Димку отшвырнуло в сторону, и он, схватившись руками за лицо, съежился в комок. Вся группа повалилась на мерзлую землю, ощетинившись дулами «калашей».

Вдруг из окна второго этажа хлопнул выстрел. И приподнявшийся было капитан Дудаков, нелепо взмахнув руками, ткнулся лицом в землю. «Собровцы» засуетились, словно муравьи. Поливая из автоматов беспрерывно окна второго этажа, расползлись в стороны в поисках укрытия. Кто под стены здания, кто за деревья перед школой. Степан с Савельевым под прикрытием огня были уже на крыльце, где Димка с залитым кровью лицом, ничего не видя и не соображая, пытался безуспешно подняться и снова валился на бок, как слепой щенок на неокрепших лапах.