Читаем Волк. Юность полностью

– Всё закончено, сьере лорды. Города больше нет. Надо послать гонца в Рёко и собираться в обратный путь…

Лорды, также распластавшиеся на земле в поисках спасения, начинают шевелиться. Помогая друг другу, поднимаются, с застывшими лицами смотрят на раскалённую землю, ранее бывшую цветущим городом. А я ведь предупреждал! Не верили? Любуйтесь!..

Кто-то из самых впечатлительных поворачивается ко мне:

– А стоило ли оно того, сьере граф?

И тут что-то лопается во мне, и я бешено ору:

– Стоило?! Вы спрашиваете, стоило ли это наших смертей?! В часе пути отсюда на лошади есть овраг. В нём – колья с насаженными на них скелетами. Больше ста штук! Слышите – больше сотни! И на всех скелетах остатки фиорийских одежд! Они насаживали наших пленных живьём на колья! Наших людей! Тех, кто пришёл сюда вместе с войсками империи, сдавшихся в плен!!! Не щадили никого, наслаждались их муками, их смертью! Или вы, сьере дель Кархо, считаете, что мы должны были сами влезть и насадиться на эти колья?! Вас никто не ждёт в Фиори? Нет? А у меня есть мать, есть жена, которые любят и ждут своего сына, мужа и защитника! Мои люди ждут своего господина с надеждой и верой! И я не собираюсь обманывать их надежды! Послать в Рёко гонца! Начинать сбор лагеря. Выдвигаемся домой через сутки! Это – приказ главнокомандующего, выбранного вами! Кто не хочет возвращаться домой или считает, что это… – показываю рукой на пепелище, – слишком жестоко, может оставаться здесь или поменяться местами с теми, кто умер на колах. Думаю, мертвецы не станут возражать!

Разворачиваюсь спиной к командирам, но до тех дошло, что барон сморозил несусветное, и на молодого лорда смотрят с осуждением. Тот краснеет, отворачивается. Кто-то, я не вижу, спрашивает:

– А что делать с рабами?

Машу рукой:

– Что хотите. Больше они нам не нужны. Пусть идут на все четыре стороны. Можете гнать их в Фиори, можете продать в Рёко, да хоть бросьте их здесь. Меня они не волнуют… – Поворачиваюсь снова лицом к лордам: – Благородные сьере, война закончилась. Император дал слово, что после взятия Кыхта мы можем вернуться домой, в Фиори. Как вы все видите, города больше нет. Мы – живы. Я выполнил всё, что обещал, и больше не вижу смысла оставаться главнокомандующим. Поэтому я слагаю с себя обязанности верховного командира и завтра же увожу свой отряд и тех, кто пожелает идти со мной, обратно в Фиори. А вы – решайте.

Как нельзя вовремя появляется моя охрана, ведущая в поводу храпящего Вороного. Взлетаю в седло, отдаю команду:

– В расположение.

Воины выстраиваются в походный ордер, и мы мчимся навстречу постепенно стихающему ветру.

В лагере суета и беспорядок. Много палаток и шатров снесло ураганом, созданным нашими машинами, и сейчас люди торопливо восстанавливают разрушения. При виде меня они молча застывают на местах, смотрят мне вслед с неким ужасом. Ещё бы… Волк Парда показал сегодня свои зубы. И если раньше обо мне только слышали, то сейчас убедились, что все рассказы оказались чистой правдой и в них ещё было преуменьшение… Надо бы…

Привстаю в седле, останавливаю Вороного и кричу что есть силы:

– Кыхта больше нет! Наши обязательства перед Рёко выполнены полностью. Война закончена!

Все услышавшие меня застывают словно громом поражённые, и слух практически мгновенно разносится до самых краёв огромного лагеря. Вновь трогаю Вороного. Подъезжаю к своему шатру, спрыгиваю с коня и отдаю поводья дежурному:

– Вызвать ко мне всех командиров отряда, начиная от полусотника.

Тот кивает, а я вхожу в шатёр, и мне навстречу бросается Иолика – сейчас её очередь дежурить.

– Сьере граф…

Я расслабленно улыбаюсь:

– Всё, девочка. Мы возвращаемся в Фиори. Конец войне…

Снимаю с головы шлем, расстёгиваю застёжки, девушка стоит на месте, не в силах поверить тому, что услышала.

– Каан, неси воду, срочно мыться!

Тушурка появляется из-за ширмы, следом спешит Аами, бросается ко мне, обнимает за ноги, поскольку её макушка на уровне моих бёдер.

– Папа Атти, ты сказал, что всё кончилось?

Я опускаюсь на корточки:

– Да, доченька. Для нас всё. Завтра мы выезжаем домой, в Фиори.

– Ой…

Её глаза испуганно округляются, и она подносит ладошку к щеке. Я ласково глажу её по светлой головке с заплетёнными в косы пепельными волосами:

– Что? Завтра начнётся наше путешествие домой. Так что не стоит бояться. А потом ты попадёшь в волшебную страну…

Улыбаюсь, а на душе скребут кошки. Не верится мне, что нас просто так выпустят. Хотя слово императора дано. Тому порукой грамота, хранящаяся теперь в моём шатре. С подписью и печатями.

Каан торопливо разводит холодной водой кипяток, уже принесённый с кухни, застывает с полотенцем. Спохватываюсь, отпускаю малышку, та отступает на пару шагов, я выпрямляюсь и, стаскивая на ходу китель и рубашку, шагаю к тушурке. Наклоняюсь над лоханью, на меня льётся вода. Как же хорошо! Отфыркиваясь, я смываю с себя грязь, потом женщина осторожно, едва касаясь мышц, омывает мне спину. Грудь и живот я мою сам. Меняю рубашку, снова надеваю форменную куртку.