Читаем Волею императрицы полностью

— Простите, — сказал он, встречая её на ступенях широкого крыльца и не обращая внимания на испуг Анны при виде его. — Простите, что я решился самолично вручить вам эти письма, не доверяя их никому! Вы узнаете из этих писем, каким образом разошлась свадьба сестры вашей. Позвольте мне прийти в сад Царского Села, на то место, где я учу роли; и я расскажу вам всё, чему сам я был свидетелем! Может быть, вы успеете помочь сестре…

— Боже мой! Что же случилось с ней? Приходите, приходите! — живо заговорила она, забывая все предосторожности. — Я буду вам очень благодарна, Яковлев!

— Преданный вам Стефан Яковлев! — проговорил Стефан; и, передавая письма в протянутую к нему руку Анны, он быстро нагнулся и успел поцеловать эту руку, украшенную дорогими перстнями. Только что Анна успела взять письма, Яковлев исчез в толпе молящихся.

Когда, вернувшись к себе, Анна перечитала эти письма, запёршись в своей комнате, она не сразу поверила непостоянству Сильвестра. Ещё труднее было ей поверить, что сестра Ольга готова поступить в монастырь! Одно было ей ясно, что отец её и сестра вытерпели большое горе и что счастливая жизнь на хуторе была разбита. Родительский дом рисовался ей в таком печальном виде, что она невольно заплакала. Постучавшиеся к ней фрейлины застали её в слезах, причину которых она не желала тотчас сообщить всем. На другой день она пошла в сад ранее обыкновенной своей привычки и одна. Она направилась прямо в аллею, где встретила вчера Яковлева; он был уже там, на прежнем месте, но без плаща и польской шапки, обращавших внимание прохожих вчера, а в обыкновенном тёмном кафтане, какие все носили в то время запросто.

Под влиянием горя Анна подошла к нему очень непринуждённо, никто не мог видеть её короткости с незнакомым человеком. Никто не мешал их долгой беседе, в которой Стефан высказал горячее участие к Ольге и глубокое отвращение к характеру Сильвестра и его поступку. Правда, он находил ему извинение в обстановке и требованиях лиц, среди которых он воспитался и которые держали его в своих руках.

— Это же сама обстановка не удержала вас, не помешала вам порхнуть от них и улететь так далеко! Клобук не пришёлся вам по голове; вы слишком горячи и живы! — говорила Анна. — Вы не побоялись свернуть на другую дорогу, не на ту, к которой вас готовили. У вас есть своя душа, которой, видно, нет у Сильвестра. Прощайте, Стефан! — сказала она, собираясь уходить. — Я иду писать к сестре, уговаривать её. Если вы будете в чём-нибудь нуждаться здесь, так вспомните, что у вас есть близкая знакомая, готовая на помощь вам, а теперь — поклонница вашего таланта! — прибавила она, смеясь.

— Не забудьте и вы, что здесь есть человек, преданный вам и вашей семье, и что никого нет у него уже более близкого ему на свете.