Читаем Волчица.Часть 1 полностью

Он состоял из пятнадцати человек: семь магов и восемь воинов. На всех них была броня, соответствующая их положению. На магах были надеты темно-синие балахоны, а под ними виднелись зачарованные доспехи. На воинах — такие же доспехи темно-синего цвета. Это означало только одно: данный отряд охотиться на магов. И этот пленник — их добыча, а мне нужно узнать о планах противника, поэтому я остановила свой взгляд на пленном маге. На рукаве его левой руки была нашивка в виде черепа, надетого на меч. Смертник.

Разве такое возможно: маг — смертник? Я слышала, что где-то на севере был один такой, но он слишком стар, чтобы участвовать в подобных операциях и, более того, этот старик — слабый маг, а от этого мужчины исходила огромная мощь — вокруг него было самое яркое и интенсивное свечение. Снова посмотрела в трубу и пристальнее оглядела пленника. Он повернул голову, и я увидела на его левой щеке татуировку: она была такой же, как и рисунок на нашивке.

Я провела ладонью по своей татуировке, изображавшей то же самое, на левой щеке. Подделать подобное невозможно. Добровольно поставить себе такое клеймо никто не согласился бы. Даже ради забавы. Разве что… приговоренные к смертной казне. У них есть только два пути — смерть или жизнь с позорной меткой, которая низвергнет тебя в беспросветную бездну, где будешь влачить жалкое существование.

Смертник — не человек и не зверь. Он — мясо, которое бросали туда, куда угодно хозяину. Мы всегда шли первыми: расчищали дорогу регулярным войскам от ловушек, простых и магических. Более талантливые и везучие из нас разведывали о планах противника или следили за его передвижениями. Потом докладывали об этом своим Надзирателям, получавшим награды за наши успехи.

Почти одна треть смертников умирала в первый же год, оставшиеся погибали в течение десяти лет. Лишь немногие становились старожилами, прожив лагере около двадцати лет. Их были единицы, и то, благодаря крови предков-долгожителей, они могли прожить дольше всех. Но и им не всегда везло так, как мне.

Если ты возвращался с «прогулки», то ты — везунчик. Все смертники жили одним днем. Никто не знал, что с ними случится в следующей «прогулке», поэтому в лагерях смертников всегда царили пьянки, драки, разврат и ужас в сердцах. Отметники старались урвать еще один глоток мнимой свободы у жизни. И над всем этим довлело презрение людей всех сословий. Даже нищий, живший под мостом и питавшийся объедками с помойки, и тот нас проклинал и обходил стороной.

Подобное отношение к смертникам неудивительно. Ведь смертники — это убийцы, воры, маньяки, проститутки. И чтобы удержать все это сборище негодяев и мерзавцев нас клеймили. Знак в виде черепа, надетого на меч, ставился на левую щеку. У метки были свои свойства. Она привязывалась ко всеми жизненно-важным органам и функциям тела смертника.

С помощью этой татуировки Надзиратели контролировали смертников: они знали местонахождение всех отступников, отслеживая их на зачарованной карте. Если смертник не подчинялся приказам, то Надзиратель отдавал приказ и преступнику причинялась физическая боль через это клеймо. Настоящая боль наступала позже. Через несколько часов тело охватывали судороги и не отпускали около двух дней, а может и дольше. Зависело от того, как долго Надзиратель пытал смертника. Если же тебя поймали в плен, это отображалось на карте, то отдавался приказ, и клеймо уничтожало отменика. Метка запускала механизм саморазрушения — тело преступника взрывалось. Ужасающее зрелище.

Мое внимание привлек пленный маг, и я снова посмотрела в подзорную трубу. Пленник пошевелился, а затем резко поднял голову и посмотрел точно на меня. Словно знал, где меня искать. Я замерла, затаив даже дыхание, но взгляда не отводила. Да, я испугалась, но не его взгляда, а того, что этим взглядом он мог меня выдать. Но маг лишь едва заметно кивнул мне и разорвал свои путы, бросился в лес, в противоположную от меня сторону, а за ним и весь отряд. Одно мгновение я была удивлена его поведением, однако шум, поднявшийся в лагере, отвлек меня от раздумий и вернул к выполнению главной задачи, поэтому быстро переключила свое внимание на лагерь и его охрану.

Все дозорные вблизи меня и солдаты, выбежавшие из лагеря по приказу, бросились на помощь вооруженному отряду. Лучники с ближайших двух вышек направились к дальним вышкам, находившиеся ближе к их цели. По сути, проход для меня был открыт. Лучшего момента не найти.

Дождавшись, когда последний лучник скроется из виду, я, пригнувшись ниже к земле, почти гуськом, побежала к лагерю. Хорошо, что трава была выше колена. Меня в ней почти не было видно. Сердце бешено билось в груди. Ощущение опасности достигло своего предела, когда я оказалась почти у самого лагеря. Тогда поднявшись во весь рост, прошмыгнула под спасительную тень вышки.