Читаем Волчица полностью

Евгений заметно окреп за эти дни. Даже стал выглядеть моложе. По праву приписывала эту заслугу себе, не страдая ложной скромностью. Дело в том, что к нему у меня сложилось странное отношение. Я по-прежнему не могла даже в мыслях называть его отцом, но до боли в сердце желала компенсировать ему все то, чего он был лишен долгие годы одиночества и тоски. Наверное, моя жалость была сродни любви, и сама я считала это чувство очень нежным и теплым. Именно поэтому старалась окружить его всяческой заботой. Порой даже действовала слишком навязчиво, но он все сносил терпеливо, потому что любил меня. В итоге, мои старания увенчались успехами — он выглядел почти здоровым. И, как ни странно, мне здорово помогли способности, полученные от Демида. Теперь я помимо владения силами стихии, ясновидения и гиперострого слуха, обладала еще и целительскими способностями. И вот как тут не зазнаться?.. Но это я так шутила сама с собой, а на деле, так иногда «включала» даже чрезмерную серьезность. В такие моменты Антон называл меня «мой скромный профессор».

Вот и сейчас Евгений повел себя как абсолютно здоровый человек, за что лично я была ему очень благодарна. В самый разгар нашего спора он вышел из дома полностью одетый и заявил, что отправляется с нами.

— Даже ты, — обратился Евгений к Антону, — не знаешь, насколько опасен твой отец. Например, как думаешь, почему он оборачивается только в редких случаях?

— Мне всегда казалось, что подобное поведение в доме он считает неприличным, — ответил Антон. — Таковы его жизненные принципы.

Кстати, мне тоже так показалось в свое время, когда он делал кислую мину. Эти воспоминания всегда ассоциировались в моей голове с Матвеем, которому никогда не перестану быть благодарной за наше спасение. Не знаю, как он тогда выкрутился, но если бы не помог нам с Ксюшей, неизвестно где бы я была сейчас и как бы себя чувствовала. О том, что могло случиться с Антоном, вообще старалась не думать.

— Ничего подобного! — отвлек меня возглас Евгения. — Он делает это так редко исключительно для того, чтобы его волк был самым сильным. Ведь всем известно, что чем чаще оборачиваешься, тем слабее зверь в тебе. И для настоящей схватки ему не меньше месяца нужно находиться в теле человека и копить силы зверя.

Об этом я не подумала, хоть Евгений меня и учил всем хитростям оборачивания. К слову, получалось пока это у меня плохо. Не то чтобы я не могла становиться белой волчицей, когда хотела. Могла и даже отлично себя чувствовала, открывая все новые и новые грани и возможности этого образа. Только вот, когда возвращалась в шкуру человека, меня всегда тошнило. То сильнее, то слабее, но реакция на оборачивание всегда была такой. Евгений объяснял это индивидуальными особенностями моего организма, а также тем, что на него слишком много всего свалилось в последнее время. Меня же такое положение вещей бесило. Оставалось надеяться, что со временем это пройдет.

— Поверьте, лучше меня его никто не знает. Все же мы выросли вместе, — закончил он тоном, типа вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

В общем, в клан Маркова мы отправились втроем. И никто из нас даже примерно не предполагал, чем может закончится встреча.

Еще на середине пути меня начало мелко потрясывать. Я не боялась, нет, ведь со мной рядом шли два родных и сильных мужчины. Меня лихорадило, как при сильном азарте, и ничего поделать со своей реакцией я не могла. Слух и зрение обострились до предела. Я слышала каждый шорох, видела, как мелькают зайцы среди кустов. А когда легкий ветерок начал гнать поземку, постепенно все усиливаясь, Евгений взял меня за руку и заставил остановиться.

— Это твоих рук дело, — кивнул он куда-то в сторону. — Если не успокоишься, разыграется настоящая пурга, — предупредил он. Впрочем, ничего кроме озорного любопытства, я в его голосе не уловила.

— Наверное, это выше меня. Ничего не могу с собой поделать, — попыталась оправдаться я, тоже не имея ничего против небольшой метелицы.

Только вот разыгралась она не небольшая, а шквальная. К тому моменту, как мы приблизились к поселку, сквозь снежную пыль уже ничего невозможно было разглядеть. Да и ветер дул такой, что приходилось на него ложиться грудью.

Николаю, который открыл нам ворота, после того как мы позвонили и прождали минут десять, я обрадовалась, как родному. Почему-то никого другого в этот момент я видеть не хотела. Он тоже выглядел довольным.

— О-о-о, какие люди и без охраны! — проорал Николай, пытаясь перекричать свистящий со всех сторон ветер.

На Антона с Евгением он даже не взглянул.

Напряжение внутри меня достигло пика. Ветер дул уже такой, что все мы с трудом удерживались на ногах. Нужно было срочно с этим что-то делать. Оставалось надеяться, что у меня получится. На помощь призвала все силы. Мысленно вознесла молитвы к стихиям, чтобы успокоились, не шли у меня на поводу. И сработало! Ветер стих моментально. Как зачарованные мы смотрели, как снежная пыль медленно оседает на землю.

— Что это с природой? — в недоумении почесал затылок недалекий охранник. — С ума спятила, что ли?