Читаем Волчий замок полностью

— А-а, дорогая, все это пустяки! — небрежно отмахнулась баронесса. — Я всегда говорила: это дурачье, которое зубами держится за земли, по закону принадлежащие мне, способно на любую пакость. Только пользы им от своих подлостей никакой. Ты думаешь, я стала дожидаться, пока какой-нибудь воняющий козлом не хуже тамплиера доминиканец станет бесноваться в моем присутствии и обвинять меня бог знает в чем? Слава Господу, я не первый день живу на этом свете! Я тут же поехала сюда, в Рим, бросилась в ноги его Святейшеству и объяснила все как есть! И трех дней после моего пожертвования на нужды борьбы с неверными не прошло, как все уладилось. Ты знаешь, Папа Римский о-очень интересный мужчина…

— Вам всегда так легко все удается… — вздохнула Жанна. — А я вот никак не могу попасть на прием. Толкусь в канцелярии…

— Девочка моя! — воздела руки к небу баронесса. — Да в своем ли ты уме?! Ну кто же действует через канцелярию? Это пристало бюргерам и простолюдинам! Слава богу, мы — дамы, и дамы неплохих фамилий. Я добилась аудиенции, обратившись за содействием к госпоже Катанеи, та попросила своего друга, кардинала Борджиа, а тот организовал мою встречу с папой, причем в неофициальной обстановке. Но обо всем этом позже, если надо, мы все устроим! А ты, кстати, слышала, какой страшный процесс был в Ренне?

У Жанны ослабли ноги.

— Да, краем уха. Практически ничего. Я уехала в самом начале… — тихо сказала она.

— Так ты ничего не знаешь? — обрадовалась баронесса, похоже знавшая все про всех. — В городе арестовали колдунью. Очень известную в Бретани колдунью Мефрэ. Ее пытали, а затем торжественно сожгли на площади перед собором. А по ее показаниям арестовали очень много людей — весь Ренн втихомолку ходил к ней за снадобьями. Кто-то откупился и отделался не так тяжко, а кого-то и костер не миновал. Первую арестовали госпожу де Круа, ты должна ее знать.

Жанна еле кивнула.

— Ну вот, она теперь в монастыре под строгим надзором, замаливает грехи… — довольно сообщила мадам Беатриса. — А за ней взяли еще ряд лиц.

Баронесса скороговоркой перечислила арестованных.

— Но не всех же взяли, кто-то, наверное, объявлен в розыск… — выдавливая из себя слова, с усилием сказала Жанна.

— Может быть, но я перечислила тебе тех, кого она назвала.

— Неужели всех? — сказала Жанна еле слышно.

— Да-да, дорогая, ты же знаешь, какая у меня память на имена и цифры! — воскликнула баронесса. — Вот слушай еще раз!

Гордясь собой, баронесса еще раз перечислила названных колдуньей.

Имени Жанны в этом перечне не было.

Не было!!!

— Сейчас, говорят, страсти улеглись. Так всегда бывает, поверь мне. Сначала шум, гам, костры пылают, затем тишина. Девочка моя, ты белая как полотно, что с тобой?!

— У меня голова болит! — со слезами пролепетала Жанна. — С утра. Я, наверное, вернусь сейчас на квартиру и лягу. Жду вас завтра.

— Ну, хорошо, моя девочка! — согласилась баронесса. — Ты действительно что-то неважно выглядишь. Сейчас ложись, а утром я тебя навещу. По какому адресу ты остановилась?

Слуга баронессы поймал экипаж для Жанны.

Она с помощью Жаккетты забралась вовнутрь и прислонилась виском к стенке.

— Отвезите нас на какую-нибудь набережную, — сказала вознице Жанна, чувствуя, что хочет побыть у воды.

Ехали в тишине.

Молчала Жанна. Молчала и слышавшая весь разговор от слова до слова Жаккетта.

* * *

Наконец пахнуло водной свежестью, правда, с легким налетом какой-то затхлости.

Велев вознице подождать, Жанна пошла к Тибру. Тихо струились его воды. Деревья, стоявшие на берегу, купали в струях свои ветви.

Не обращая внимания на то, что намокнут башмаки и юбки, Жанна прямо в платье вошла по колено в воду.

Странные чувства, противоположные друг другу, переполняли ее.

С одной стороны она чувствовала, что от громадного облегчения сейчас взлетит над землей, лопнули наконец те цепи, что смертным ужасом сковывали ее. Словно воды Тибра смывали, уносили в море видение возможного костра. Было так хорошо, что даже страшно: казалось, в любой момент душа покинет тело и вспорхнет.

Но с другой стороны почему-то было невыносимо обидно!

Получалось, все напрасно?

Бегство, пираты, гарем, предательство Марина, лишения и опасности? Женская блажь толкнула ее на край земли? А никакой опасности не было? И сейчас она, Жанна, могла благополучно жить в Ренне, в своем Аквитанском отеле, никого не боясь и ни от кого не скрываясь? И не глотать глиняную пыль Триполи, не нюхать рыбную вонь пиратского трюма?

И никогда не узнать холодного недоумения в глазах Марина, когда он утром увидел ее на сладкой земле Кипра?!

Всего этого не было бы! Ни унижений, ни страданий!

Почему Мефрэ не назвала ее, Жанну?! Ведь никого не пропустила!!! Почему?!!

Жанне, наверное, было бы еще обиднее, узнай она, какой мелочи обязана жизнью.

Это знала Жаккетта и молчала.

Перед ее глазами стоял вечер накануне отъезда бретонского двора в Нант. Вечер, когда Жанна послала ее за своими сережками к ювелиру.

Получилось, что простое детское правило — на добро отвечать добром — спасло им жизнь.