Читаем Волчий паспорт полностью

А потом, когда мы остались вдвоем, она заплакала, но бесслезно. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь плакал так долго и в то же время без единой слезинки.

– Ты ничего не понял тогда, – прорыдала она сквозь свои бесслезные слезы. – Ты испугался моей любви. Но я хотела быть с тобой как можно скорей не потому, что я была чокнутая девчонка, как тебе казалось. Меня тогда преследовал мой отчим. Я не говорила ни слова матери – это ее бы убило. Каждую ночь я строила баррикады в моей комнатенке, а он все-таки врывался, мучил меня. Я вся была истерзана, помнишь? Я хотела, чтобы моим первым был только тот, кого я люблю. Разве я не имела на это права?

Она закурила, глубоко затянулась, и тогда я впервые увидел, как по-мужски она выпускает дым из своих точеных ноздрей.

Она еще раз затянулась и сказала, как отрезала:

– А теперь я постараюсь тебя не любить. Видеться нам не надо.

С той поры я не видел ее более двадцати лет, пока в пустынном коридоре окруженного танками Белого дома не затанцевал по ковровой дорожке красный воздушный шарик и ее внук не привел меня на одинокий стук ее пишмашинки.

Сейчас ей было едва за сорок, но она уже была Бабушка.

– Хорошо, что ты пришел сюда сегодня, – сказала Бабушка, продолжая печатать. – Хо-ро-шо!

– А зачем ты пришла, да еще с внуком? – не удержался я.

– Кто-то же должен печатать указы и чай заваривать, – усмехнулась она. – Клерки сегодня перетрухали, а вот мы, секретарши, пришли…

Дверь распахнулась, и в нее ворвался толстяк с блуждающими глазами и незастегнутыми нижними пуговицами рубашки, откуда вываливался живот, взлелеянный столькими застойными и послезастойными правительственными банкетами, которыми обладатель живота незаменимо заведовал.

– Где указ Президента? – прорычал Банкетных Дел Мастер.

– В работе… – спокойно ответила Бабушка, летая руками по клавишам пишмашинки.

– Без ножа режешь… – полузахрюкал-полузавизжал он.

– Спокойно… Это ведь не только перепечатка, – по-честному предупредила Бабушка. – Я кое-что подправила.

– В каком смысле? – аж задохнулся от ее самовольничания Банкетных Дел Мастер.

– В смысле грамматики и в смысле смысла… Вокруг Президента столько народу крутится… Ну хоть бы одного интеллигента недобитого наняли, чтобы вычитывать. Кстати, застегните рубашку, а то, не дай бог, меня взволнует ваше тело… Вот вам ваш указ…

Банкетных Дел Мастер взорвался, засовывая отпечатанные экземпляры в бордовую кожаную папку с золотым тиснением:

– Что это за народное творчество! Что тут вообще происходит? Какие-то посторонние люди ошиваются при перепечатке президентских указов. Какие-то непонятные дети под ногами ползают…

– Я понятный. Я не ползаю, а сам хожу ножками, – прервал его мальчик.

– Эти непонятные для вас дети – мой внук. А знаете, для чего я его взяла? – встав между ним и дверью, грозно надвинулась Бабушка на Банкетных Дел Мастера. – Для того, чтобы, если эти недоноски все-таки решатся ночью на штурм, встать перед танками с ребенком на руках! Поняли? Но не вас я буду защищать, потому что вы держитесь только за ваши банкеты и возможность воровать объедки после банкетов. А я буду защищать этих непонятных для вас детей, этот непонятный для вас народ и саму себя, непонятную для вас женщину, которой вы тем не менее при каждом удобном случае норовите залезть под юбку. А баррикадный опыт у меня есть. Я еще в детстве в своей комнатенке баррикады ставила!

Банкетных Дел Мастер с папкой под мышкой, трусливо вжимаясь в угол, послушно застегивал трясущимися руками пуговицы на рубашке, упорядочивал живот.

Но разошедшаяся Бабушка не унималась:

– А вы знаете, кто этот показавшийся вам посторонним человек? Может быть, единственный человек, которого я любила в жизни. Правда, он не соизволил… Ну, это уж его дело…

Банкетных Дел Мастер, наконец разглядев меня, задушевнейше прижал папку с будущим указом к груди:

– Извините, что не узнал сразу… Я и представить не мог, что вы знакомы с моей секретаршей. – И сразу боязливо поправился: – Простите, моим секретарем. Может, вам чем помочь?

– Мне надо к Президенту, – ответил я.

– Будет Президент… – обнимая меня рукой с папкой и подпихивая к двери впереди себя, обещающе захрюкал Банкетных Дел Мастер. – Сорганизуем… Сделаем вам Президента, сделаем…

Он был похож на одного блудоглазого официанта из зиминской чайной, который при заказе: «Холодец. Борщ. Рагу. Компот» – сотворял таинственное выражение на лице, хотя в заляпанном жирными пальцами меню не было никакого другого выбора, и многозначительно шептал на ухо клиенту доверительное: «Сделаем… Для вас сделаем».

Но, выскользнув вместе со мной за дверь из устрашающих когтей взбунтовавшейся подчиненной, Банкетных Дел Мастер мгновенно переменился, начал жаловаться: