Читаем Волчий капкан полностью

(Ах, мы вам так обязаны, что это право пустяк!). Кети отправилась ночевать к родным, а Соня соврала родителям, что идет на день рождения и скорее всего вернется очень поздно, дожидаться ее не надо. Они купили вина и разных деликатесов в гастрономе на площади Славейкова. "Как чудесно, что мы наконец одни, как бы мне хотелось, чтобы так было всегда. Погаси, пожалуйста, свет, я стесняюсь". "Сию минуту, хотя мне так приятно видеть твое лицо, зачем ты лишаешь меня этого удовольствия?" Потом от порядочной дозы снотворного, которое он всыпал ей в вино, Соня глубоко уснула. Немного погодя он как тень выбрался на задний двор, перелез через забор в соседний, а оттуда вышел на улицу, все время озираясь, не появится ли откуда-нибудь этот чертов "дозорный" баскетболист. Нет, того нигде не было видно, путь свободен, надежное алиби обеспечено. Дай бог, чтобы все прошло благополучно. Он вернется до того, как проснется Соня. Однако, который час? Все вычислено точно. Только вот как заманить Половянского в парк? Очень просто – паспорт! "Милчо, с тебя причитается. Пойдем отсюда, я тебе по пути все расскажу, а то здесь прохожие, машин полно, если нас именно теперь увидят вместе, сам знаешь, чем это может кончиться". Половянский настолько взволнован радостной вестью, что моментально забывает обо всем на свете. "Ну, я-то, положим, наивный дурак, только он дурак в квадрате! Ему и в голову не пришло удивиться, что в такой поздний час я оказался на улице, где живет его пассия. Неужели я бы притащился туда только для того, чтобы сообщить новость, которая преспокойно могла подождать до завтра?"… Убийца вернулся под крылышко к Соне тем же путем. Она улыбалась во сне. Пушистое одеяло, ощущение молодого горячего тела рядом постепенно успокоили его расходившиеся нервы. "Так бы и давно!" Заснул он с мыслью, которую внушили ему те, кто оплачивал его услуги в долларах: "Если не засыпешься, тебе все дозволено!"

– А что с ножом?

– Нож у вас. Я сунул его под куст, даже кровь обтирать не стал. Вспомнил о нем, только когда возникла мысль, что необходимо отделаться и от Максимова. Нож был на том же месте. Явно, парк даже не прочесывали. Самый обыкновенный ножик. Куплен еще в студенческие годы за тогдашних 420 левов. Можете взять на память. Мне он больше не нужен.

– А что вы скажете о моем к вам визите после убийства Половянского?

– У меня сердце оборвалось, когда я вас увидел на пороге. Сразу понял – этот из милиции. Но потом, после допроса, успокоился – не за мной. Решил, что вам и в голову не пришло, что разговариваете с убийцей. Однако и я держался молодцом, признайтесь!

– Не совсем.

– Это еще почему? Обижаете!

– Подумайте сами. Кто вас тянул за язык рассказывать, как и с какой стати Половянский у вас поселился? Ваша версия о клубе, мелочи и выпивке, ночевках на скамейке, приглашении перекантоваться у вас недельку – недельку, которая растянулась на три года, "не сегодня завтра съедет"… и как его постоянно обманывали, обещая квартиру, – все это звучало весьма неубедительно, как за уши притянутое. Разумеется, вы "душа-человек", но так, с бухты-барахты людей с улицы никто не подбирает. "Вот какой я мягкотелый добряк", – таким сказкам в наше время и ребятишки не верят.

– Пожалуй, ваша правда! Теперь и я припоминаю, что у меня кошки на душе скребли, когда мы расстались. Зачем нужно было все это плести? Неужто вообразил, что вы больше никого не станете расспрашивать, поверите мне на слово и оставите в покое? Глупо, конечно!

– А Соня? Расскажите о ней – ее вам не жалко? Неужели не мучает совесть, ведь вы подняли руку на отца той, кого любили!