Читаем Волчий капкан полностью

Когда за последним из моих подчиненных закрылась дверь, меня вдруг охватила паника. Половянский был убит ночью, а старший лейтенант пропал невесть куда примерно в то же время. Нет ли какой-нибудь связи между этими событиями? Не наткнемся ли мы еще на один труп? Страшно! Убийца или убийцы решили одновременно избавиться от тех двоих, кто больше всего им мешал. И совсем не удивлюсь, если узнаю, что Пырвана снова похитили его старые знакомые – наемники крупного ценителя искусства, мистера X, ведь татуировка с портретом болгарской девушки по-прежнему красуется у него на руке. Я снял трубку и стал обзванивать все посты милиции, задавая один и тот же вопрос: "Не был ли обнаружен труп молодого человека?" Ответы повсюду были отрицательными, однако желанное спокойствие ко мне так и не приходило. Оно было неуловимым, как стрекот кузнечиков жарким летним днем. "Как ты себе объясняешь его отсутствие?" – спросил генерал. Он, наверное, посмеялся бы надо мной, услышав, какие мысли роятся сейчас у меня в голове. Видите ли, Пырван ненавидел Половянского. С другой стороны, он очень упорно настаивал на своем участии в расследовании дела о СЭВ. И двух месяцев не прошло с момента его поступления к нам, а он поставил мне что-то вроде ультиматума – или я даю ему настоящее задание, или он распрощается с нами. Половянским, а за ним и Чамурлийским мы заинтересовались по его подсказке, причем следы первого привели нас ко второму. Под влиянием некоторых данных и связанных с ними подробностей мы почти все внимание сосредоточили именно на Чамурлийском. Тут могут возникнуть сомнения – мол, вас нарочно повели по ложному следу, сделали все возможное, чтобы надеть на вас шоры, которые мешали бы вам следить за другими событиями. Да, я информировал его о деле СЭВ, как я мог промолчать? Он прекрасно знал, что мы временно перестали заниматься остальными четырьмя лицами, входящими в список, не говоря уж о тех, кто в нем вообще не упоминается. "Как вы можете объяснить убийство Половянского, исчезновение Пырвана Вылкова, молчание Десиславы Стояновой (она-то, по крайней мере, жива и никуда не пропала). Как вы себе объясняете… Нет, генерал не разговаривал со мной на "вы", он как будто обращался ко всем сотрудникам. И если бы я не знал его так давно, я бы, наверное, поверил, что так оно и есть. Вышел я из его кабинета расстроенный. По горло я сыт его деликатностью. Было бы в сто раз лучше, если бы он меня отругал, не выбирая при этом выражений. В конце концов, именно из-за этой его пресловутой деликатности мы и зашли в тупик. "Что, его все еще нет?" Капитан отрицательно покачал головой, в глазах его читалась тревога и ничего больше. Ни следа злости, подобной той, что переполняла меня, как будто вспыхивая во мне ядовито-зелеными молниями. И что я за человек? Устроен я так или профессия меня сделала таким?

Обычно при убийстве мы в первую очередь осматриваем квартиру жертвы и беседуем с людьми, которые там живут. Я поручил капитану допросить компанию Половянского, а сам попросил шофера ехать как можно быстрее. Я всегда представлял себе, что моя первая встреча с Петром Чамурлийским, которого я знал только по фотокарточке, состоится в присутствии Пырвана…

Он пока еще не вышел из дому, но вот-вот выйдет. Наконец-то я увижу его глаза, услышу его голос, получу, так сказать, непосредственное впечатление. Для меня не имело никакого значения то, что он провел ночь с Соней и что алиби у него железное. Интересно, как он отнесется к известию об убийстве своего квартиранта, обрадует оно его или нет? В конце концов, даже самый опытный агент – прежде всего человек и ничто человеческое ему не чуждо. Однако его реакция может быть "человеческой" только при условии, что он не замешан в убийстве Половянского и что тот действительно каким-то образом держал его в своих руках. Другое дело, если окажется, что Чамурлийский ни в чем не виноват, а кто-то другой в ответе за утечку информации из СЭВ и что ничего подозрительного в его отношениях с Половянским не было. Тогда Петру Чамурлийскому полагалось бы разыграть ужас, скорбь, смятение, независимо от того, каким было его подлинное отношение к покойному. По сути дела, подобной реакции можно ожидать и еще при одном условии: Чамурлийский может оказаться моральным убийцей, и печальное известие не будет для него неожиданностью. Рассчитывая на свои не раз проверенные артистические способности, он так сыграет свою роль, что никто не сможет усомниться в его искренности. И последняя возможность – Половянский шантажировал своего сверстника, используя факты, не имеющие никакого отношения ни к СЭВ, ни к другим интересующим нас вопросам. Во всем остальном Чамурлийский чист, и бояться ему нечего. Как бы он реагировал в таком случае? Может, опять бы обрадовался, хотя и не показал бы виду… Да, Пырвана мне явно не хватало, зачем скрывать? Верно ведь, что ум хорошо, а два лучше.