Читаем Волчий капкан полностью

Мы узнали, дополнил Пырван, что несчастный влюбленный имеет все данные, необходимые для отличного игрока в баскетбол (чувство мяча и фантастическая прыгучесть), но как только "опекун" начнет его прижимать, он сразу же выбывает из строя. Таков он и в жизни: робкий, нерешительный, свои слабости прикрывает громкими фразами о чести, достоинстве, гордости, невмешательстве и так далее. Естественно, что такая женщина, как Соня, в какой-то момент поймет, что на свете есть и другая порода мужчин. К сожалению, приятели баскетболиста ничего не знают о том, другом, который именно нас и интересует. Во всяком случае, Тони действительно проявил себя как джентльмен: сказал, что тот и вправду выглядит не по годам моложавым, лицо у него мужественное и приятное, одет элегантно и манеры у него изысканные. Но Тони не был бы самим собой, если бы стал плохо отзываться о своем сопернике. Жалко! При его-то росте и килограммах он бы смог показать этой парочке, где раки зимуют, а не волочиться за ними, поджав хвост. И до каких пор? Покуда они не поймают его с поличным, не увидят, что он за ними следит и не поднимут на смех. Впрочем, оставьте его! Он неисправим.

Пырван провел рукой по своим коротко остриженным волосам и усмехнулся:

– Много нам пришлось хлебнуть с этим Тони. Куда ни сунешься – везде он, просто никуда от него не деться. Хорошо еще, что видит он только одно, а иначе ходит, как слепой. Симпатичный парень, я полностью на его стороне. В какой-то момент мы даже подумали, а не нанять ли нам его временно, был бы у нас самый высокий разведчик. И самый старательный. А что касается Чамурлийского, то тут все правда. Правда и то, что с некоторых пор он каждую субботу бывает у Максимовых, и что никогда не приходит с букетом или еще чем-то, и что встречаются они с Соней подальше от ее дома и обычно отправляются на машине или в парк, или в какой-нибудь пригородный ресторанчик. Правда и то, что два раза они оставались одни в квартире Сониной подруги Кети, из чего можно заключить, что их отношения заходят все дальше и дальше.

Независимо от этого, однако, Петр Чамурлийский ни в чем не изменил своим устоявшимся привычкам – по-прежнему он то в клубе, то один на прогулке по Витоше, в кино или в театре. И все время один. Просто сердце разрывается, на него глядя, особенно если не знать, какие чудные глаза на него смотрят, какой гибкий стан обнимают его неопытные руки. Я говорю "неопытные", потому что ведь до сих пор его никто и никогда с женщинами не видел. Теперь он наконец поумнел, почему бы и не проявить свои способности, он ведь не глуп и не калека. Наоборот – мужчина хоть куда, как сказал бы великодушный баскетболист с уязвленным самолюбием. А циник Половянский, о котором мы временно забыли, тот просто с ума бы сошел от зависти и восхищения.

А может быть, у Чамурлийского действительно серьезные намерения? Задумал человек жениться, что же тут плохого? Единственное препятствие – большая разница в возрасте. Пожалуй, поэтому-то он и скрывает свое увлечение от родителей Сони. Однако его частые посещения мало-помалу откроют им глаза – если уже не открыли. Напрашивается вопрос, – заметил Пырван, – каким образом ему удалось сблизиться со столь солидной и пользующейся уважением семьей? Ответ простой: Страшимир Максимов и отец Чамурлийского в свое время сидели в одной камере в Центральной тюрьме. Я предлагаю сходить к Максимову и поговорить с ним. Несколько лет тому назад он работал в милиции – так что должен нас понять и попытаться помочь нам.

– Ты в этом уверен? – спросил я. – А если он смотрит на Чамурлийского как на своего будущего зятя? Ты думаешь, ему будет приятно, когда он узнает, что им интересуется милиция? Даже если наша версия не подтвердится, все равно в душе у него останется тяжелый осадок, и тогда он учтет и разницу в возрасте, и то, что дочь его еще не окончила университет. Как бы не вышло так, что мы окажемся виновными за то, что этот брак так и не состоялся.

– А разве лучше будет, если дочь его попадет в руки сомнительного типа?

– Ты говоришь так, будто Чамурлийский… Смотри, как бы тебе не пришлось потом краснеть!

– И все-таки я настаиваю на том, чтобы поговорить со Страшимиром Максимовым! – упрямо повторил Пырван. – Не знаю, как вы меня поняли, но эти доллары Половянского… Разумеется, я буду счастлив, если окажется, что Петр Чамурлийский ни в чем не замешан. В конце концов мы должны как можно скорее рассеять туман, который его окутывает. Обидно, когда человек, столько сил отдавший людям, находится под подозрением.