Читаем Волчий капкан полностью

– Из всего, что ты здесь рассказал, этого совсем не следует. Анекдоты и всякие байки рассказывают и незнакомым, особенно если человек не дурак выпить.

– А что вы тогда скажете о фразе, которую случайно обронил Половянский: "Я-то играю наверняка, меня на бобах не оставишь!"… Наш парень начал его расспрашивать издалека – повел разговор о тех, кто вкалывает, и о тех, кто ничего не делает, а живет припеваючи. Зашла речь и о том, что Половянский дважды выигрывал крупные суммы в Спортлото. Только за один год он выиграл один раз 5000 левов, а в другой – 4200. Конечно, такая возможность не исключена, но наш человек предполагает, что Милчо скорее всего просто купил выигрышные карточки за более высокую цену, чтобы "отмыть" часть своих доходов. Другую же часть – доллары "гамбургской тетушки" – он оправдывает продажей машин. Заметьте, что такие крупные деньги стали у него водиться только в последнее время, с тех пор, как он переехал из квартиры матери к человеку, к которому мы с вами скоро вернемся. Купил он выигрышные карточки или нет, нам пока не известно, эту задачу еще только предстоит решить, что совсем не просто.

– А теперь – самое интересное, – продолжил свой рассказ Пырван. – Тот, у кого живет Милчо Половянский, человек далеко не его круга. Бывший наш торгпред в Швейцарии, а сейчас важная шишка во внешней торговле и системе СЭВ. Как и почему он пустил к себе в дом такого типа, как Половянский, и с какой стати позволяет ему водить домой пьяные компании? Все это мне кажется по меньшей мере странным, а если припомнить еще таинственное происхождение валютных доходов Милчо и случайно вырвавшиеся у него слова о «беспроигрышной игре» – то тут я уже не могу удержаться от предположения, что речь идет не просто об уголовной афере. И еще кое-что: один раз наш человек провел целую ночь с пьяной компанией друзей Половянского в квартире этой важной персоны. Он заметил, что Милчо чувствует себя там совсем как дома – распоряжается и на кухне, и в гостиной. Случайно подобранные на улице девицы устроили танцы, подняли невероятный тарарам, но Милчо ни разу не сделал им замечания, чтобы вели себя потише.

– А хозяин-то был дома? – спросил я.

– Да, был. Милчо его пригласил, но тот отказался, сославшись на какое-то важное дело утром. Скоро все о нем забыли. А тот ничем о себе не напоминал. Самым странным мне кажется здесь то, что Половянский чувствует себя хозяином в этой прекрасной квартире.

– Да, действительно странно, однако возможно. У меня тоже есть приятель – у него хоть из пушки дома пали, он слова не скажет. Добряк! Почему бы не предположить, что владелец квартиры, где живет Половянский, именно такой человек?

Пырван задумался. Я едва сдерживался, чтобы не спросить, как зовут этого владельца. Если окажется, что это тот самый, то дело и вправду приобретает интересный оборот. Не придется ли мне в таком случае рассказать ему, на каких угольях сижу сам? Пырван наверняка обидится, что я не включил его в оперативную группу. Но в любом случае то, что он узнает о задаче, поставленной мне генералом, означает: его придется держать в курсе. Это надо хорошенько обдумать. Не хочется мне впутывать его в такие крупные дела – молод еще, зелен, да и важные соревнования на носу.

– Как ни жаль, – сказал Пырван, – но я все еще ни разу не видел хозяина этой квартиры, этого ангела с крылышками. Зато я хорошо знаю Половянского и могу вас заверить, что никакой, даже самый большой добряк не смог бы его вынести. Вы себе представить не можете, что это за отвратительный тип. Меня тошнить начинает каждый раз, когда я его вижу. Его запальчивость заставила меня предположить, что у Пырвана с этим мошенником могут быть какие-то личные счеты, однако решил спросить об этом потом – сейчас меня интересовало только имя хозяина квартиры.

– А как зовут этого, с крылышками? – спросил я весело. – Ты ничего больше не узнал о нем? Он случайно не родственник Половянскому? Есть у него жена, дети?

– Нет, никого у него нет, никаких родственников. Единственное, что у них общего, – это возраст. Они ровесники. Я проверял в ЗАГСе. Но это, конечно, не важно. Владельца квартиры зовут Петр Чамурлийский. Все его родственники умерли, кроме одного дядьки, то ли со стороны матери, то ли отца – не помню, не уверен.

Он! Тот самый! В моем списке под номером четвертым. В списке, составленном после стольких колебаний, в списке, стоившем мне стольких терзаний.

– Так ты говоришь, Петр Чамурлийский? Я, кажется, уже слышал это имя. Но в сфере внешней торговли он вроде бы не из самых важных птиц?

– Как раз из самых, товарищ полковник. И поездка на Запад для него все равно, что для нас с вами прогулка до центрального стадиона. Чуть ли не каждый месяц летает то в Париж, то в Болонью…