Читаем Волчий капкан полностью

Мы попрощались, но я вернул его почти с порога. Я вдруг вспомнил фильм, который смотрел когда-то в Лондоне, назывался он "Парижские тайны". Почти документальный фильм, снятый англичанами. Тринадцать серий с эпиграфом какого-то французского академика, имени которого я не запомнил: "Париж – это не только огни, но и тени". А от предисловия так и разбирало любопытство: "Мы вам покажем то, чего не увидит ни один турист". Сильный фильм, чистый, волнующий. На меня он произвел неизгладимое впечатление, особенно финал.

Парижская бойня. Ведут коней. Среди старых кляч выделяется черный жеребец с маленькой благородной головой, тонкими ногами и блестящей шерстью. Связанные крепкими веревками, животные покорно бредут на свою конскую голгофу. Головы опущены, копыта мерно и жалобно цокают по мокрому от утренней росы булыжнику. Тяжелые ворота бойни отворяются, и в этот миг иноходец-ветеран рвет веревку и пускается вскачь по безлюдным улицам. Из-под копыт летят искры. Вслед за ним гурьбой бегут рабочие бойни. Они размахивают ножами и орут, нимало не тревожась, что могут нарушить покой обывателей. Почувствовав леденящий запах смерти, ветеран собирает остаток сил для последнего спортивного подвига: он прижимает уши, его длинные стройные ноги ритмично отмеривают расстояние. Он несется во весь карьер невероятно красиво, почти летит по пустым холодным улицам. Ему кажется, что он летит по освещенному солнцем ипподрому, слышит рев восхищенной публики и топот оставшихся позади коней. Но он стар, очень стар, а преследователей становится все больше и больше, вот их уже больше вдвое, втрое, вчетверо, и страшная злоба придает им сил. К погоне присоединяются и вызванные по телефону полицейские машины, воют сирены… И все это из-за одного коня!.. В конце концов его окружают, загоняют в угол, осыпают ударами его красивую благородную голову, пинают побелевшие от пены бока. Ишь, вздумал с нами шутки шутить!..

Конец же – совсем неожиданный. Какой-то человек в грубой рабочей одежде, в кожаном фартуке и кепке вдруг поднимает руку: "Я его покупаю!" Тут же отсчитывает деньги, целует окровавленную морду коня, берет в руки веревку, и оба они – человек и конь – медленно растворяются в бесконечном лабиринте парижских улиц…

Но я вернул Пырвана с порога, чтобы рассказать ему другой эпизод, опять-таки из этого фильма. Просто хотел предложить ему убедительный материал для разговора с теми, кто недоверчиво качает головой, слушая его рассказ о татуировке и о связанных с ней приключениях.

Художник рисует Эйфелеву башню на ягодице молодой красивой девушки. Операционная… Кожу с уже готовой татуировкой аккуратно отделяют от тела и делают из нее бумажник или абажур, в зависимости от пола покупателя-американца. (Ну чем не сувенир из Парижа! Эйфелева башня и под ее огромной аркой – поток машин). А в то же время та же красивая девушка, с серьезным лицом, торопится куда-то с сумкой под мышкой… Сорбонна… Голос за кадром звучит нарочито медленно: "Вот так некоторые девушки становятся студентками университета…"

Пырван еле дождался, пока я кончу.

– Я хочу вас попросить о чем-то? Можно?

– Да, слушаю тебя.

– Все это – про Париж и абажуры – ужасно интересно, но моя девушка ничего не знает о татуировке, так что вы уж смотрите не проговоритесь! Она… как бы вам это сказать, немножко наивная. Япония, гейши, бары, гангстеры – представляю себе, как она испугается, услышав обо всем этом. Она еще ребенок, хотя и объездила всю Европу со своей скакалкой.

– Значит, если я тебя правильно понял, ты к нам в гости придешь не один?

– Вы же сказали, чтобы я не стеснялся, – лукаво улыбнулся Пырван.

– Вот именно. Я очень рад. Да и жена обрадуется. А то она жалуется, что я только мужиков домой вожу.

– Вам будет скучно с нами, – сказал он. – Росица предпочитает молчать, да и я не из разговорчивых.

– Красивое у нее имя! Куда лучше, чем Десислава-Деси.

Лицо юноши на секунду омрачилось, он отвел взгляд с усилием, которого я не мог не заметить, и продолжил:

– Росица живет в собственном мире, и больше ее почти ничто не интересует. С одной стороны, это хорошо, но с другой… В общем, дай бог, чтобы она вам понравилась.

– Наверняка, раз уж она нравится тебе. А скажи, пожалуйста, что это за скакалка? Чем твоя девушка занимается?

– О, извините, надо было вам сразу сказать. Мы, спортсмены, думаем, что спорт интересует всех. Но, может быть, вы видели мою Росицу по телевизору? Художественная гимнастика. Она – одна из лучших.

– Конечно, видел. Борьбу не смотрю, но, когда передают художественную гимнастику, не отрываюсь от телевизора… как все мужчины. Но вот имен, к сожалению, не помню.

– Не волнуйтесь, – ответил Пырван весело. – Я и сам с трудом ее отличаю от других, когда выступает ансамбль. Эти девушки-гимнастки похожи друг на друга, как две капли воды, – все они такие прозрачные…

– Ну и обидится же она, если услышит, что ты о ней говоришь.