– Да, но сумма немалая, откуда ты столько возьмешь? – спросила она, взглянув на меня с трогательным участием.

– Понятия не имею. Но нужно обязательно. Иначе маму это просто убьет… Все продам… Господи, я в полном отчаянии… Прости, что так тебя встретил, но… сама понимаешь… мне сейчас застрелиться впору.

– Извинения ни к чему, я тебя прекрасно понимаю. Самой, правда, в подобное положение попадать не приходилось, но могу себе представить… Миленький мой Медвежонок! А я-то голову ломала, почему ты не звонишь… чего только не передумала. Давай попробуем вместе поискать выход. Тысяча левов деньги немалые. Особенно, когда их нужно найти за один день. Но кое у кого водятся суммы и покрупнее…

– Я согласен на любые проценты… Хотя не знаю, как смогу их выплачивать.

– Положись на меня. Мир не без добрых людей.

– Никто не дает денег просто так.

– Это не твоя забота. Я за тебя поручусь, дам слово сама вернуть долг. Разумеется, пока ничего не могу обещать, но попытаюсь.

– Нет, я так не могу. Я и так тебе слишком многим обязан, дальше некуда.

– Ладно, ты что-то чересчур сентиментален. Речь идет о судьбе твоего брата… и твоей матери.

– Хорошо, я на все согласен. Готов душу дьяволу продать.

Она повалила меня на постель и сказала:

– Ну, для такого мужчины, как ты, это не цена…

Страсть ее была неподдельной, похоже, она действительно по мне соскучилась, но я… мне пришлось оправдывать свое фиаско тем, что я ужасно расстроен, и Деси, знавшая мужчин как облупленных, не рассердилась на меня, только обронила, что вот этот-то должок она с меня стребует, а я с радостью закивал. В душе однако, понимал, что обнимаю ее в последний раз и мое мужское тщеславие – да не только оно – ужасно страдало от того, что конец оказался столь жалким.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мне не впервой встречать новичков в нашем учреждении; опыт научил меня первым подавать руку подчиненному, по-моему, это с самого начала настраивает на откровенность и близость, не располагая к панибратству.

Так я поступлю и со старшим лейтенантом Вылковым, хотя тут случай особый, коса, как говорится, может и на камень найти.

Из его личного дела мне стало ясно, что человек он своенравный и по-своему чувствительный, – страсти в нем кипят, но голова остается холодной. (Я имею в виду его отношения с Десиславой Стояновой). Мне это нравится. Что мне не нравится – так это его склонность замыкаться в себе, на свой страх и риск искать решение проблем, не прибегая к помощи более опытных товарищей.

Стеснительность и амбиция зачастую лишь две стороны одной медали; влияя друг на друга, эти черты характера как бы вырождаются – амбиция становится болезненной. Неужто он возомнил себя прирожденным разведчиком? Что бы могли означать слова генерала о том, что парень давно горит желанием? Нам же ясно было сказано: берете на работу спортсмена, борца, чемпиона Европы. Я готов обеспечить ему все – свободное время, моральную поддержку, уважение, но не более того. Я хотел, чтобы вакантное место занял специалист, а мне присылают человека, которого надо учить, к тому же (если мои догадки насчет его характера подтвердятся) заранее уверенного, что всех изумит. Небось за спиной у меня будет посмеиваться в кулак – мол, я три раза сам спасал свою шкуру, на моем счету и красивая женщина, и красиво подтвердившиеся догадки, а вы говорите… Нет, в нашем деле чудес не бывает. Работаем мы, как ломовые лошади, и работу эту далеко не всегда назовешь интересной. К тому же мне что-то неохота на старости лет нянчиться с честолюбивыми молокососами, у меня и опытных помощников хватает. Именно это он должен уяснить с самого начала и не питать излишних иллюзий. В конце концов, на его месте любой усомнился бы в намерениях Десиславы-Деси и, потянув ниточку от Така-бара и тамошнего художника к Мюнхену и Вене, связал бы все это с отчаянными просьбами софийской "дамы полусвета" во Что бы то ни стало согласиться на диковинную операцию. Тут уж хочешь – не хочешь, а призадумаешься. Однако я, кажется, забыл рассказать вам конец этой истории? Итак, на чем мы остановились?

На следующий день Деси прибежала запыхавшаяся и ужасно взволнованная. Она раздобыла тысячу левов и договорилась о рассрочке. Пырвану они, однако, достанутся только при одном условии: он должен исполнить ее старое желание и избавиться от проклятого рисунка. Пусть думает, что хочет, но сейчас она своего не упустит, не на такую напал. Да, шантаж, больше это никак не назовешь. Не будет упрямиться, как осел, когда ему только добра желают! Значит, одним выстрелом двух зайцев хочет уложить, с горечью улыбнулся Пырван, закатывая рукав.

Но главное – успокоить маму, все остальное пустяки. И о моем спокойствии не грех подумать, прощебетала Деси. Пойдем, хирург нас уже ждет. Деньги получишь сразу же после операции. Он мне обещал, что тебе совсем не будет больно. Вот увидишь, как мы будем счастливы, Медвежонок!