Читаем Волчья звезда полностью

«Разговор» сам собой увял, да и все празднество подходило к концу. Однако когда гости уже допивали прощальный настой и собирались отправляться по своим домам, Рыкун вдруг поднялся и, заговорщицки проговорив: «Сейчас я вас удивлю!» — вышел из столовой. Вернулся медведь через пару минут, и в руке он держал маленький кувшинчик из простой глины. Основание его горлышка обвивал несложный узор.

Рыкун поставил кувшинчик на стол, словно специально давая рассмотреть начертанный на нем узор, и Шавкан почти сразу же в изумлении приподнялся с кресла.

— Откуда у тебя это чудо?! — воскликнул трижды посвященный, протягивая к кувшинчику руку и словно бы не решаясь взять его.

— Я не видел такой посуды вот уже лет пятнадцать! — удивленно покачивая головой, проговорил Варяг, также не сводя взгляда с кувшинчика.

— А я вообще только слышал об этом вине! — самодовольно ответил Рыкун и вдруг хлопнул ладонью о ладонь. — А вот мы его сейчас и попробуем!

Его гости не успели возразить, а может быть, и не очень-то хотели. Медведь схватил кувшинчик, одним щелчком сколупнул темно-коричневый воск печати и выдернул тщательно притертую пробку. В то же мгновение по комнате разлился сладковатый, щекочущий ноздри запах, и Рыкун с неким даже вожделением прошептал:

— Медок!!!

Вино разлили не в бокалы, а в небольшие чашечки тонкого фарфора. Затем все трое взяли чашки в руки, чуть подогрели вино в ладони и… сделали по глотку.

Рыкун ревнивым глазом покосился на своих гостей, словно проверяя, насколько они оценили его неслыханную щедрость, но и Варяг, и Шавкан прижмурились от удовольствия и не видели этого взгляда. В столовой на минуту повисло молчание, а затем Варяг мечтательно проговорил:

— Ну, уважаемый Рыкун, этот праздник я запомню на всю жизнь! Такое несказанное удовольствие мне уже, наверное, вряд ли когда-либо доведется испытать!

— Присоединяюсь к мнению уважаемого Варяга… — подал голос Шавкан. — Этот праздник Нарождающегося Медведя действительно незабываем и… неповторим.

Когда гости в сопровождении своих слуг покинули большую столовую трижды посвященного Рыкуна, тот подошел к узкому окошку, пробитому в толстой каменной стене, и взглянул на темное небо. И прямо в его глаза блеснул оранжевый блик Волчьей звезды. Медведь недовольно поморщился, ему вдруг показалось, что эта блуждающая звезда специально пристроилась прямо за окном его столовой, чтобы подсматривать, что там происходит, и сообщать… Вот только он не знал, кому и каким образом она может сообщить то, что увидела сегодня ночью.

На следующее утро, ближе к концу часа Жаворонка, хорошо отдохнувший после ночного пира Рыкун вошел в свою малую лабораторию, где новый ученик как раз заканчивал перемывать лабораторную посуду. Тороп обернулся на тяжелые шаги медведя и, увидев входящего наставника, поклонился.

— Солнце встало — Мир проснулся!.. — громко и четко проговорил юноша и увидел, как трижды посвященный вздрогнул, а затем вдруг остановился в дверях лаборатории с таким видом, словно забыл, зачем пришел. Он долго смотрел на ученика и наконец медленно, заплетающимся языком ответил:

— Будет день богат добычей!

«Да? — саркастически подумал про себя Тороп. — Интересно, кто именно будет сегодня с добычей?! Мне-то точно сейчас „обломится“… новая работенка».

Однако наставник продолжал молча смотреть на ученика, как будто ожидая от него еще каких-то слов, а затем повернулся и все так же, не говоря ни слова, удалился.

Спустя полчаса Вершитель получил сигнал, что его разыскивает трижды посвященный Рыкун. Он ответил на вызов и «услышал» странно вялую, безразличную мысль:

«Уважаемый Кануг, могу ли я потревожить тебя в твоих занятиях?»

«Я слушаю тебя, уважаемый Рыкун», — отозвался Вершитель, удивившись про себя — должно было случиться что-то действительно из ряда вон выходящее, раз трижды посвященный медведь побеспокоил его утром.

«Я должен признаться тебе, Вершитель, — потекла по-прежнему вялая, лишенная эмоций мысль Рыкуна, — что преступил кодекс посвященных…»

«Когда?» — резко перебил мысль трижды посвященного Вершитель.

«Уже давно… — не меняя напряженности мысли, ответил Рыкун. — Еще до своего третьего посвящения. Я получил недозволенную помощь при третьем посвящении в обмен на услуги трижды посвященного…»

«Почему ты решил признаться теперь?» — спросил Вершитель, понимая, что ответ, в общем-то, не имеет значения.

«Надоело все… — тем же индифферентным тоном ответил Рыкун. — Сколько можно?»

И «замолчал».

«Что ты собираешься делать?! — жестко спросил Кануг и тут же сам ответил на свой вопрос: — Тебе придется принести покаяние перед Советом посвященных и подчиниться его решению!»

«Нет… — даже противоречил Вершителю Рыкун с полным безразличием. — Я не выйду с этим на Совет… я лучше… уйду… — и, после короткой паузы, добавил: —…у тебя я прошу одного, пусть Совет не слишком меня позорит…»

Только теперь в мысли медведя появился слабый намек на горечь. Но сразу после этого его мысль оборвалась.