Читаем Волчата полностью

Было хмурое, серое, туманное утро. Сырое, холодное, промозглое. Холодные капли висели в воздухе, и лицо моё было мокро. В воздухе стоял мерзкий запах мокрого пожарища. Снег, и без того грязный от сажи и пепла недавно сгоревших домов, усадеб, церквей начал оседать и открывать взору всю ту гадость, которую прикрывал он целую зиму, а особливо — последнюю неделю, своим чистеньким белым покрывалом. Помимо множества разнообразных экскрементов городских и домашних животных, людей и птицы, являлись на поверхность и непогребённые ещё мертвецы, и части тел их, и всевозможное имение их, брошенное ли, поломанное ли. Киевские погорельцы копались в этих отбросах, споря между собой да с тучами воронья, кормившегося с того же.

Ссора между предводителями нашего похода дошла к тому часу до последней грани. Победа наша, взятие «на щит» «матери городов русских», во всякий день могла обернуться погибелью. Недавние победители — полки суздальские и смоленские, готовы были с не меньшей отвагой и геройством вцепиться друг в друга, в страшной сече вырезая своих вчерашних боевых сотоварищей.

Будучи едва ли не важнейшей причиной этой взаимной нелюбви русских князей, дошедшей уже до едва прикрытой злобы, я не мог даже и пытаться примирить их. Ибо изменения, коих добивался князь Андрей были, в немалой их части, внушены ему мною самим. Ни сам я, ни уж тем более князь Андрей, по свойству характера его, отступить не могли. Ибо сие означало бы нашу неправоту. И — «Погибель Земли Русской» через 68 лет.

Однако и боевая победа наша над недавними союзниками была бы несчастием. Чему радоваться, взирая на побитые лучшие полки русские?

Меня пустили во двор, где немногих людей моих спешно окружили оружные смоленские воины. Пустили и в хоромы, занятые князем. Вот тогда я и рассказал Ропаку историю о тайных жене и сыне его. Вернул подарок его — золотые серёжки покойной. После же указал на людей моих, окружённых его гриднями, на подростка, стоявшего меж ними и державшего повод моего коня.

— Ты ведь так и не женился, Ропак. И сыновей у тебя не народилось. Пойдём, князь, познакомлю. С отроком, с Пантелеймоном.