Читаем Вокруг пальца полностью

До «Медного кольца» с полмили по ровной местности, так что я вполне мил и расслаблен ко времени, пока добираюсь туда. Я не думаю, что придется разбивать чьи-нибудь черепа, но никогда не повредит заранее размять мышцы. После того как человеку перевалит за сорок, он не может ринуться в бой сразу же. Было время, когда я запросто тащил шестидесятифунтовый рюкзак по пыльному проселку на Ближнем Востоке; теперь же страдаю одышкой, когда выношу мусор. Ну, пожалуй, тут я преувеличиваю. Я могу прекрасно вынести мусор, но просто пытался донести мысль. Уже все из нас не так молоды, как раньше, за исключением мертвых. Они не стареют. А я могу присоединиться к их рядам, если не буду чертовски сосредоточен и не перестану пускаться по этим ментальным касательным.

Пыльные проселки Ближнего Востока? Боже правый!

Майк купил «Медное кольцо» по бросовой цене после того, как предыдущий владелец обнаружил в своей персоне несколько лишних дырок. Заведение классом примерно не уступает прочим клубам в Клойстерсе, округ Эссекс. Фасад выдержан в топорном морском стиле, коснувшемся деревянной облицовки и окон-иллюминаторов, но не тронувшем дверь из крацованного алюминия с несколькими массивными замками, пялящимися сквозь металл, как часовые оправы.

Снаружи стоит мужик, курит. Не такой уж крупный, но злобный и издерганный. А еще этот головорез не так уж рад моему появлению, потому что я как-то раз сделал ему больно. На самом деле повыбивал дерьмо почти из всей шайки-лейки Майка в тот или иной раз, так что если в этом клубе меня и встретят с распростертыми объятьями, то это будут объятья пираний, чующих свежее мясо.

– Йо, Недди, – окликаю я, помахав ему, будто мы приятели по теннису. – Майк меня ждет.

Недди Уилкок дергается, будто ему влепили затрещину, и я решаю, что ему припомнилась наша прошлая встреча.

– Просто успокойся на хрен, Макэвой, – говорит он, стискивая ладонью воздух перед своим нагрудным карманом. Это потому, что он горит желанием выхватить свою пушку и пристрелить меня, но ему приказано не светиться с оружием на публике.

– Я спокоен, Недди, а вот ты выглядишь малость взвинченным. Тебя тревожит, что вашего численного превосходства надо мной маловато будет?

– У нас твой друг там, внутрях, и в рожу ему целят из пистолета, – выпаливает Недди прямо на улице.

Долго смотреть на этого парня я не могу из-за его бороды. Он обзавелся одним из этих веников а-ля фолк-сингеры из «Мидлейк»[8], густо растущих на лицах крутых в наши дни, и тут все лады, у меня с этим никаких напрягов, я и сам носил расчудесную бороду в девяностых. А морщиться меня заставляет факт, что смахивающие на проволоку волосы из-под носа такой длины, что вплетаются прямиком в бороду, и получается, будто борода у него растет прямо из носа. Я вовсе не удивлен, что Майк держит его у дверей; кто же сможет заниматься своим делом, когда эта назальная бородища метет по округе? Да вдобавок борода у этого мудака рыжая, так что издали вид такой, будто Недди накостылял себе по роже и теперь весь в кровище.

Кровоточивая носопаточная бородища? Люди – звери.

По пути я искоса бросаю на Уилкока через плечо долгий взгляд, просто чтоб напомнить ему о былых болячках. Нипочем заранее не знаешь, не пойдут ли переговоры наперекосяк; глядишь, он и решит сделать ноги.

В «Медном кольце» чудесный ковер – шоколадно-коричневый с золотым люрексом. Бархат – самое подходящее слово. А стойка бара тешит глаз полированным грецким орехом, внушая пьянице веру в бармена еще до того, как тот попадется на глаза. Ирландец Майк и восемь его ребятишек сидят в баре, выложив стволы прямо на стол перед собой. А посередке восседает Зебулон Кронски, плетя одну из своих военных баек. По-моему, о том, как мы встретились на восточном базаре около казарм ООН в Ливане, где Зеб организовал подпольный кабинет косметической хирургии, снабжая религиозных фанатиков дермальными филлерами.

– Так вот, ваще. И едва я нацеливаюсь всадить шприц жира в хер мужика из ополченцев, как вваливается Дэниел хиляк Макэвой.

Майк смеется, но его головорезы – нет, потому что увидели, как я вхожу. Они вскакивают со своих мест, хватаясь за оружие. Двое мужиков попутали свои волыны и переругиваются, как дети, пока один не доходит до того, что достает фотку своей пушки, которую хранит в бумажнике.

Ситуация очень неловкая.

Майк порывается встать, но осаживает себя. Как ни крути, он все-таки босс.

– Дэниел, паренек! – говорит он. – Присаживайся.

Я крейсирую между столами, обходя их и картографируя местность, фиксируя положение стульев на случай, если мне придется швырнуть пару-тройку из них.

Майк на взводе.

– Да садись же, какого хера! Ты ж не спаниель.

В былые деньки его ребята при этом оборжались бы, но сейчас я величина известная, а это все едино, что горилла без поводка в помещении.

Я сажусь между Майком и баром с прямым видом на дверь и Зебом слева на случай, если мне придется звездануть по его дурной башке, чтобы заставить этот кусок дерьма скатиться вниз.