Читаем Вокруг пальца полностью

Подкатив к окну в своем офисном кресле, Саймон закурил черуту, выпустив дым за окно.

– Твоя вторая проблема в том, что получается не очень смешно, а народ терпит ерничанье лишь тогда, когда оно забавляет.

Это меня уязвило. Про себя я украдкой всегда считал себя остроумным.

Зеб в коридоре умоляет Недди врезать ему в живот.

– Ну же, мужик, садани мне, – уговаривает он, задирая рубашку, чтобы явить взорам живот, столь же рельефный, как полиэтиленовый пакет с молоком. – Просто так. Я работал с DVD-дисками Зум Супермастера «Тренер звезд». Ты не сможешь сделать мне больно, даже если захочешь. Этот пресс тверже камня.

Я вижу, что мозги Недди Уилкока просто плавятся. Обычно люди не просят нападать на них, однако наняли-то его как раз делать людям больно. Я вывожу обоих из затруднения, по пути походя заехав Зебу в солнечное сплетение. Он рушится бездыханным мешком, и я не могу сказать, что на губах у меня не играет усмешка.

– Тебе следует попросить деньги за эти DVD обратно, Зеб, – бросаю я на ходу, и снимай это кто-нибудь на пленку, выглядело бы круто.

Меня подмывает остановиться и поглядеть, как Зеб извивается на ковре, но с меня довольно и услышать, как он блюет.

Я успеваю отойти на два квартала, прежде чем он ухитряется поравняться со мной на своем «Приусе». Кто-то ляпнул Зебу, что Леонардо[12] водит «Приус», и этого оказалось достаточно.

– Какого хера, ирландец? Ты испытываешь нашу дружбу на прочность.

Я шагаю дальше. Не лезь в дебаты с Зебом Кронски, а то рехнешься. Что не мешает мне думать, что я мог бы ответить.

Я испытываю нашу дружбу на прочность?! Я?! Из-за тебя мне придется доставить разнесчастный конверт раздражительному типу в Сохо. Из-за тебя я снова влип, зависнув между жизнью и смертью. А жизнь-то моя – да и смерть, наверное, тоже.

– Я-то думал, мы команда, Дэн. Semper fi[13], брателло.

Semper fi, бодать мою ирландскую сраку. Он был медиком в израильской армии, а я – миротворцем ООН. Никаких морпехов между нами.

Я шагаю вдоль квартала, а он катит рядом, как сортир на колесах.

– Это из-за старушки Майка? Ладушки, я тут пытался наладить отношения, но потом я собирался ввести тебя, чтобы заложить изумрудную трубу[14]. Я делал это для нас обоих.

Я скриплю зубами. Правда? Для нас обоих? Так как же получилось, что у меня в кармане этот конверт, а ты целишься впрыскивать домохозяйкам Джерси дешевый японский филлер? Как-то оно несправедливо.

Зеб закуривает толстую сигару, наполняя интерьер «Тойоты» голубым дымом.

– Я думаю с дальним прицелом. Я пользую сучек Майка уже пару лет, и мы в шоколаде. Как насчет того, откуда я знаю, что миссис Мэдден устроила себе долбаное электроубийство?

Еще пара кварталов, и я в казино, а Зеб обнаружит, что в «Слотц» ему вход закрыт.

– Прям не верится, что ты мне врезал, – вещает Зеб, напрочь не способный предаваться раскаянию слишком долго. – Я-то думал, что ты мой бобеши.

Я уж начинаю верить, что Зеб выдает эти невероятно непрорубаемые заявления, просто чтобы спровоцировать меня на драку. Если план в этом, то срабатывает он всякий раз.

Я делаю два стремительных шага к окну «Приуса».

– Не можешь поверить, что я тебе врезал? – ору я, привлекая взоры кучек утренних перекурщиков на тротуарах. – Ты умолял, чтобы тебе врезали. Господи правый, ты даже рубашку свою задрал!

– Я же не просил, чтобы мне врезал ты, – возражает Зеб. – Тот, другой тип был просто рулет с вареньем. Его удар мой пресс выдержал бы.

Я меняю галс.

– А бобеши? – интересуюсь я, хлопнув ладонью по «Тойоте». – Это-то вправду?

– Эй! – вскидывается Зеб. – Полегче с машиной! Ты что, против окружающей среды?

– Я долбаный ирландский католик, но даже я знаю, что «бобеши» значит «бабушка». Теперь я твоя бабуля?

Зеб ни капельки не раскаивается.

– Пациентам нравится идиш, так что я время от времени втыкаю словечко-другое. Это придает мне мудрости, что ли. Я просто хотел затронуть гребаную семейную струнку, будто мы братья. Правду сказать, я скорее по части иврита, Дэн. Так ты что, из-за этого дуешься? Я не знаю идиш?

Спорить с этим типом – что бродить по чертову лабиринту. Будто держать угря, ежели простите мне коверкание метафор.

Я опираюсь на минутку на авто, чувствуя его мягкое тарахтение лбом, потом выпрямляюсь.

– Лады. Ступай домой, Зеб.

– А мы в порядке?

– Ага. В шоколаде. Как угодно. Просто выбрось из головы.

Зеб стряхивает пепел на асфальт.

– А как мой акцент?

Я уложен на лопатки, и он это знает.

– Твой акцент?