Читаем Вокруг Чехова полностью

который передал ей карточку для посещения в клинике больного писателя. На карточке

было написано: «Пожалуйста, ничего не рассказывай матери и отцу». Бросив случайный

взгляд на столик, она увидела на нем рисунок легких, причем верхушки их были очерчены

красным карандашом. Она тотчас же догадалась, что у Антона Павловича была поражена

именно эта часть. Это и самый вид больного ее встревожили. Всегда бодрый, веселый,

жизнерадостный, Антон Павлович походил теперь на тяжелобольного; ему запрещено

было двигаться, разговаривать, да он и сам едва ли бы имел для этого достаточно сил.

Когда его перевели потом из отдельной комнаты в большую палату, то навещавшая его

вновь сестра застала его ходившим по ней взад и вперед в халате и говорившим: «Как это

я мог прозевать у себя притупление?» В клинике Антона Павловича посетил Лев

Николаевич Толстой, разговаривавший с ним об искусстве.

Как бы то ни было, а теперь дело представлялось ясным. У Антона Павловича была

официально констатирована бугорчатка легких, и необходимо было теперь от нее

спасаться во что бы то ни стало и, несмотря ни на что, бежать от гнилой тогда северной

весны.

Выйдя из клиники, Антон Павлович возвратился в Мелихово и уже поспешил

написать А. И. Эртелю о состоянии своего здоровья: «Самочувствие у меня великолепное,

ничего не болит, ничего не беспокоит внутри, но доктора запретили мне vinum*,

движение, разговоры, приказали много есть, запретили практику – и мне как {283} будто

скучно» (17 апреля 1897 года). Затем он стал собираться за границу. Он поехал сперва в

Биарриц, но там его встретила дурная погода, которая так все время и продолжалась, и он

не почувствовал себя удовлетворенным. Вскоре он переехал в Ниццу128. Здесь он надолго

поселился в «Pension Russe» на улице Gounod**. Жизнь его здесь, по-видимому,

удовлетворяла. Ему нравились тепло, культурность, «ложе, как у Клеопатры», в его

комнате и общение с такими людьми, как профессор М. М. Ковалевский, В. М.

Соболевский, Вас. И. Немирович-Данченко и художник В. И. Якоби. Приезжали туда и И.

Н. Потапенко и А. И. Сумбатов-Южин, с которыми Антон Павлович наезжал иногда в

Монте-Карло и поигрывал в рулетку.

В Ницце Антон Павлович прожил осень и зиму и в феврале 1898 года засбирался в

Африку, но профессор М. М. Ковалевский, с которым он хотел поехать туда, заболел, и от

путешествия пришлось отказаться. Подумывал он и о поездке на остров Корсика, но и это

ему не удалось. К тому же он перенес в этом месяце в Ницце тяжелую болезнь. Зубной

врач француз очень неискусно вырвал у него зуб, заразил его грязными щипцами, и у него

приключился периостит в тяжелой форме с полной тифозной кривой. По его словам, он

«лез от боли на стену». К этому еще стало присоединяться убеждение в

безнравственности проживания в Ницце: «Смотрю я, – пишет он А. С. Суворину, – на

русских барынь, живущих в Pension Russe, – рожи, скучны, праздны, себялюбиво праздны,

и я боюсь походить на них, и все мне кажется, что лечиться, как лечимся здесь мы (т. е. я и

эти барыни), – это препротивный эгоизм» (14 декабря 1897 года).

И вот, едва только наступила весна 1898 года, как {284} его уже неудержимо

потянуло в Россию. Вынужденное безделье утомило его, ему недоставало снега и русской

деревни, и в то же время его беспокоила мысль о том, что, несмотря на климат, на хорошее

питание и на безделие, он нисколько не прибавился в весе. «По-видимому, я никогда уже

более не поправлюсь», – писал он одному из знакомых.

Пока он находился в Ницце, Франция переживала беспокойные, тяжелые дни.

Разбиралось вновь дело Дрейфуса. Чуткий ко всему, Антон Павлович принялся за его

изучение по стенограммам и, убедившись в невиновности Дрейфуса, написал А. С.

Суворину горячее письмо, охладившее их отношения. Но об этом я писал уже в своем

месте.

Март 1898 года Чехов провел в Париже, где познакомился с знаменитым

скульптором М. М. Антокольским. Благодаря этому знакомству город Таганрог получил

для памятника фигуру Петра I работы этого скульптора и для тамошнего Чеховского музея

– ценную скульптуру его же работы «Последний вздох»129. В мае Антон Павлович

вернулся наконец в Мелихово. С его приездом здесь все ожило. Опять стали приезжать

гости, но он уже не шутил, как прежде, был задумчив и, вероятно, из-за своей болезни

стал мало разговаривать. Как и прежде, он ухаживал за розами, обрезал кусты. В это время

сестра затеяла постройку мелиховской школы130, и он очень был этим заинтересован, но...

прошли счастливые дни Аранжуэца! «Цветы повторяются каждую весну, а радости нет»

(из «Иванова»).

В Мелихове Чехов прожил до сентября. Начались спозаранку дожди, запахло

осенью, и 14 сентября писатель отбыл в Ялту. Ему предстояла альтернатива: или опять