Читаем Войска полностью

  Мне, можно сказать, крупно повезло, что в войска я попал уже сержантом. Рядовых же деды превращали в настоящих рабов, которые беспрекословно должны были не только заниматься ежедневной уборкой казармы и туалетов, так как они выполняли эту работу за якобы дежурящих дневальных дедов, но они за дедов и дежурили или стояли на стрёме ночью, пока те спали, стирали их обмундирование, чистили им сапоги и бляхи на ремнях, застелали постель, рассказывали им на ночь "дембельскую сказку", делали им массаж, а по дороге на дежурство в грузовике развлекали их песнями.

  Первый месяц нас не отправляли на боевые дежурства на позицию. Но в расположении полка тоже было много работы. Я и младший сержант Альберт по очереди были дежурными. Нам в подчинение давали трёх рядовых-дневальных так, чтобы мы могли круглосуточно нести дежурство: один спит, другой занимается уборкой казармы и туалетов, третий- охраняет знамя и вход (стоит "на тумбочке"). Сержанты уборкой не должны были заниматься, но ночью спали меньше рядовых и отвечали за всё дежурство, пересменки и докладывали дежурному по роте офицеру о состоянии дежурства. Офицер же делал замечания, если где-либо были недоработки: плохо убрали помещение или дневальный отошёл от охраняемой "тумбочки" со знаменем нашего технического девизиона. Приходили офицеры обычно раз днём и один или два раза ночью, причём чаще под утро, чтобы застать нас врасплох.

  Когда со мной в дежурстве дневальными были рядовые моего призыва, то всё было по уставу, и такие дежурства проходили очень спокойно, когда был один дед, то он ничего не делал, а за него отдувались двое молодых. Хуже обстояли дела, когда был один молодой и два деда. Но раз мне совсем не повезло: мне назначили дневальными трёх дедов. Они, естественно, смотрели друг на друга и ничего делать не собирались. Более того, они пытались мне навязать сутки стоять "на тумбочке", а вместо четырёх часов сна- чтобы я убирал казарму. Я, конечно, отказался, но и жаловаться к начальству не пошёл. Днём мои дневальные-деды разбрелись кто куда, а ночью спали. Мне же пришлось до отбоя стоять и охранять знамя и вход. А в десять вечера, когда все пошли спать, я быстро подмёл помещение и сел на табуретку отдохнуть. Опираясь локтём на колено, а кулаком в подбородок, просидел до полуночи и уже начинал дремать, когда сквозь туманную пелену увидел со стороны роты водителей приближающуюся тень. Резко встать не получилось, но всё же секунды мне хватило осознать, что приближается дежурный офицер.

– Товарищ старший лейтенант, … за прошедшее дежурство нарушений нет.

– Вольно, младший сержант. А где дневальный? Почему не на тумбочке?

– Спит. Сказал, что плохо себя чувствует.

– Поднимите его быстро.

Я разбудил деда-дневального, чья очередь должна была стоять "на тумбочке".

Тот спал в одежде, но без ремня, встал и медленно начал застёгивать ремень.

По расхлёстанной гимнастёрке и приспущенному ремню офицер понял, что перед ним дед.

– Рядовой, почему не на дежурстве?

– Я… живот заболел…

– Утром пойдёте в санчасть. А сейчас вернитесь на дежурство.

– Есть, товарищ старший лейтенант.

Когда офицер ушёл, дед начал наезжать на меня- почему я не разбудил его раньше.

Но мне уже было всё равно. Я знал, что один он со мной драться не полезет.

– Не хочешь стоять на тумбочке – иди спать дальше…

– Не. Я постою. Иди ты – отдыхай.

Видно всё-таки совесть в нём проснулась, а может он подумал, что я могу на него "настучать" командиру… – не знаю. У меня уже не было сил над этим размышлять. Я лёг на свою кровать и за секунду уснул.

  Утром "на тумбочке" уже стоял второй дневальный. Лишь третий дед так и не дежурил вообще. За него достоял я и сдал дежурство дневальному из смены Альберта. Мимо нас проходил прапорщик Шпынта, тот самый, который заменил нам новые шинели и всё обмундирование на старое грязное и не по размеру. Видимо он и составлял списки дневальных. Остановившись возле меня, он улыбнулся.

– Что, Дзюбов, тяжело было дежурить с тремя дедами? Со своим призывом легче?

– Так точно, товарищ прапорщик… Но мы справились.

Этот короткий разговор я бы забыл. Но мне пришлось его вспомнить слово в слово…

  Через два дня всех нас повезли на грузовике на "Засуху"– так по позывному называлась наша боевая позиция, а точнее огороженная территория нашего ракетного технического дивизиона в лесу, где находились сооружения с ракетами и станции по их сборке и обслуживанию. Там мы несли боевое дежурство. Десять солдат и два сержанта жили там в маленькой казарме и дежурили круглосуточно, а остальные сорок с лишним солдат и сержантов ночевали и выходной день- воскресенье проводили в полку, а на позицию приезжали на грузовике как на работу, периодически меняя тех, кто охранял позицию. На плацу перед маленькой казармой с КПП (контрольно-пропускной пункт) нас выстраивали и распределяли на работы по участкам. Меня направили  по специальности туда, где ракеты заправлялись воздухом. Но когда я обошёл казарму, за ней меня уже поджидали шесть дедов.

– Эй, сержант, идём вон туда- поговорить надо.