Читаем Войска СС в бою полностью

b) Особенно мне не повезло в том плане, что среди жертв этого перекрестка был сын одного сенатора и сын одного влиятельного промышленника. Озлобленные отцы дали истории широкую огласку и мобилизовали прессу, отчего из военного инцидента выросло полити ческое дело, которое уже невозможно проигнорировать.

c) Американская пресса уже повесила меня «априори».

d) Хотя я и являюсь неординарным и «обожествляе мым» моими солдатами солдат, я не должен забывать о сегодняшних обстоятельствах. Мое время прошло и боль ше никогда не вернется. Один уже политический инстинкт самосохранения победителей заставляет уничтожать та ких опасных элементов, как я. Тот факт, что мы проигра ли войну, является, по их словам, нашим главным пре ступлением, и по сравнению с этим вопрос личной вины имеет лишь второстепенное значение. Он может покля сться, что я больше никогда уже не увижу Божьего света.

Чтобы, помимо всего этого, получить основание для возможного устранения всех СС, на Нюрнбергском процессе они были объявлены преступной организацией. Хотя против самих войск СС, как таковых, соответственно Гаагским положениям о наземной войне, на данный момент пока еще нет никаких правовых мер, но Мальмедийский прецедент, без сомнения, в достаточной мере будет способствовать этому.

e) Мне самому он посоветовал сохранять лицо и с дос тоинством смириться с неизбежным, вспомнив высокие этические идеалы и моральный долг, который имеет прус ский офицер перед своими подчиненными. На основа нии уважения, которым я пользуюсь со стороны всех до прошенных до этого солдат, и на основании общего вы игрышного впечатления от меня, следствие верит, что может рассчитывать на полное взятие мною ответствен ности за происшедшее.

Веря, что тем самым могу сослужить своим товарищам последнюю службу, я согласился на это, однако потребовал немецкого и американского нотариусов, в чьем присутствии для меня должно было быть письменно засвидетельствовано то, что в качестве встречного обязательства все солдаты моей дивизии будут отпущены без какоголибо наказания. Эта уступка была отклонена. 1-й лейтенант Перл даже заявил:

f) «Если вы сейчас в своей камере покончите жизнь самоубийством, оставив заявление, согласно которому вы давали приказ к расстрелу и являетесь главным виновником происшествия, я буду опровергать это в суде и скажу, что вы никаким образом не причастны к расстрелу. Так дешево «верному Лейбштандарту Гитлера» не отделаться».

2. Обращение было плохим и унижающим. Пять не дель меня держали в практически полностью темном под вале. Два дня я не получал никакой еды и в течение трех недель не имел возможности мыться и бриться. Санитар ные условия не поддаются описанию. Меня обкрадывали и обругивали.

3. Моя реакция. В очевидном совпадении терминоло гии господина 1-го лейтенанта Перла и мистера Пола — он же лейтенант Гут — угадывалась мощная кампания стран-победительниц по отмщению. Кроме того, приме чательная в этой связи открытость и незавуалированный стиль изложения мыслей мистера Перла говорили об их триумфальной уверенности. В свете этого поведения и проявляющегося в обращении со мной явного пренебре жения международными договорами я не рассчитывал уже на какое-либо публичное судебное разбирательство, а настроился на то, что — чтобы говорить на языке лейте нанта Перла — со мной покончат быстро.

Эта оценка положения сыграла значительную роль в моих будущих высказываниях!

«Если мы хотели продвинуться в этом деле, то мы должны были, прежде всего, сломить дух товарищества», — скажет капитан Шумакер как представитель обвинения на открытии процесса Мальмеди, и на это были направлены «методы» следствия.

Офицеры-следователи действительно полностью следовали этой цели с помощью разыгрывания конфронтации между начальниками и их подчиненными, применения трюков, фиктивных судов, побоев, угроз, фальшивых свидетелей и обещаний. Но тем самым в заключенном пропадало начисто все доверие и разрушалась последняя опора. Он вынужден был признать безнадежность своего положения, считал при данных правилах игры невозможным дальше продолжать борьбу за свободу и справедливость и равнодушно позволил накинуть на себя тонко сплетенную сеть. Мысленным выводом для каждого должно стать:

a) Личная вина или невиновность здесь не проверяет ся, и в свете будущего это несущественно. Нас уже пото му невозможно больше выпустить на свободу, что мы слишком многое узнали об американских методах веде ния следствия и испытали их на себе.

b) Кажется, исключено, что наше дело предстанет пе ред порядочным судом. Следует ожидать его разрешения «холодным способом», в быстром процессе, без допуще ния общественности.

c) Поэтому абсолютно неважно, писать или не писать свои показания под диктовку; по крайней мере, таким образом можно избежать невыносимого давления.

d) Если все-таки каким-то удивительным образом дело дойдет до публичного процесса, то все надуманное зда ние лжи должно рассыпаться, как карточный домик. Все предыдущие показания не являются моими, поскольку они были даны под давлением.