Читаем Воины полностью

Кайн опускается на кровать — внутри его все еще что-то шевелится и потрескивает, преображение еще не завершилось окончательно — и включает стену. Образы оживают, семя у него в голове принимается озвучивать их. Он усилием мысли пролистывает спорт, моду, театр — всю эту бессмыслицу, которой эти создания заполняют свою пустую жизнь, — пока наконец не находит канал текущих событий. Поскольку он на Архимеде, в гнезде язычников-рационалистов, даже новости осквернены гнусностями, сплетнями и развратом, однако ему удается, миновав всю эту грязь, найти сообщение о том, что власти Новой Эллады называют «неудавшимся терактом в космопорту». На экране всплывает портрет сестры-мученицы, очевидно, взятый из ее документов. Все личные эмоции на ее лице тщательно скрыты благодаря обучению — однако, увидев ее снова, он чувствует странный толчок изнутри, как будто ноты, перенастраивающие его тело, внезапно начали еще одну забытую операцию.

Ее зовут «Нефиза Эрим». Имя не настоящее, почти наверняка, точно так же, как и он — не Кинан Макнелли. «Изгнанница», вот ее истинное имя. Еще ее могли бы звать «Отверженная», так же, как и его самого могли бы звать «Отверженным». Отверженная неверующими самодовольными безбожными тварями, которые, подобно древним мучителям Христа, так боятся Слова Божия, что пытаются изгнать Его из своей жизни, со всей своей планеты! Но Бога не изгонишь, пока живо хотя бы одно человеческое сердце, способное внимать Его голосу. Кайн знает: до тех пор, пока жив Завет, он останется могучим мечом в руке Господней, и неверные не забудут, что такое подлинный страх!

«Молю Тебя, Господи, дай мне достойно служить Тебе! Даруй нам победу над врагами! Помоги покарать тех, что упорствуют, отрицая Тебя!»

И тут, вознося эту безмолвную молитву, он видит на экране ее лицо. Нет, не своей сестры во мученичестве, с огромными, глубокими глазами и смуглой кожей. Нет, то она — наперсница диавола, Кита Джануари, премьер-министр Архимеда.

Его цель!

Он невольно обращает внимание, что сама Джануари тоже довольно темнокожая. Это смущает его. Разумеется, он уже видел ее прежде, ее изображение демонстрировали ему десятки раз, но сейчас он впервые замечает, что ее кожа чуть темнее, чем обычный загар, в ее крови чувствуется нечто иное, помимо бледных скандинавов, о которых так отчетливо свидетельствует овал лица. Как будто сестра Нефиза, обретшая мученическую кончину, каким-то образом заполнила собой все, даже его будущую мишень. Или же погибшая каким-то образом проникла в его мысли и теперь чудится ему повсюду?

«Все, что видишь, можно есть!» Он в основном научился игнорировать эти кошмарные голоса у себя в мозгу, но временами они все же прорываются, сбивая его с мысли. «Буфет «Барнсторм»!

Даже если вы съедите столько, что не сможете встать — нас это не волнует! Ваши деньги окупятся сполна!»

Совершенно неважно, как выглядит премьер-министр, мерещится ему это или нет. Чуть темнее, чуть светлее — какая разница? Если дела диавольские тут, среди звезд, имеют облик — это узкое, точеное лицо Киты Джануари, главы рационалистов. И если Бог хочет чьей-то смерти — он, несомненно, хочет, чтобы она умерла.

Она будет не первой: Кайн отправил на суд уже восемнадцать душ. Одиннадцать из них были языческими шпионами или опасными смутьянами дома, на Завете. Еще один был предводителем секты крипторационалистов в Полумесяце — позднее Кайн узнал, что его смерть была услугой исламским партнерам по правящей коалиции Завета. Политика... Он не знает, как к этому относиться. Хотя он твердо знает, что покойный доктор Хамид был скептиком и лжецом и совращал добрых мусульман. И все же... политика!

Еще пять были лазутчиками, проникшими в ряды святых воинов Завета, армии его народа. Большинство из них жили в постоянной готовности к разоблачению, и некоторые отчаянно сопротивлялись.

Последние двое были политик и его жена с нейтральной планеты Арджуна, всерьез сочувствующие рационалистам. По требованию наставников Кайн сделал так, чтобы это убийство выглядело как зашедшее чересчур далеко ограбление: было еще рано демонстрировать, что рука Господня вмешивается в дела Арджуны. Однако же в сетях и средствах массовой информации Арджуны ходили слухи и звучали обвинения в адрес Завета. Люди, распространявшие слухи, даже придумали неизвестному убийце прозвище: Ангел Смерти.

Доктор Пришрахан и его жена оказали сопротивление. Ни он, ни она не хотели умирать. Кайн позволил им побороться, хотя ему ничего не стоило убить их моментально. Следы борьбы были лишним подтверждением версии об ограблении. Но ему это не понравилось. И Пришраханам, разумеется, тоже.

«Он отмстит за кровь рабов Своих, и воздаст мщение врагам Своим», — напомнил ему Дух, когда он покончил с доктором и его женой. И он понял. Судить — не его дело. Он не принадлежит к стаду, он куда ближе к волкам, которых истребляет. Плач Кайн — палач Господень.