Читаем Воины полностью

Несколько секунд легионеры молчали, размышляя над смыслом этой новости. Еще одной причиной, по которой немцы не стали захватывать Францию целиком, было то, что этот шаг сделал бы их врагами Алжир и Марокко — территории Франции в Северной Африке. Но вынудив Францию создать вишистское правительство, номинально нейтральное, а фактически марионеточное, Германия получила непрямой контроль над этими французскими территориями и не позволила расквартированным там легионерам выступить в поддержку Англии.

— Они собираются драться против англичан? — потрясенно спросил Клайн.

— Скорее похоже, будто они надеются, что Алжир останется нейтральным. Так они смогут просидеть остаток войны, не воюя ни с кем, — объяснил радист.

— Пускай как бы пробуют, — буркнул кто-то.

— Пришло сообщение из Франции, — продолжал радист. — От бригадного генерала де Голля.

— А это кто такой?

— Я сам о нем никогда не слыхал, — сознался радист. — Но судя по всему, он возглавляет какую-то организацию «Свободная Франция», и туда входят и те легионеры, которые ушли в Англию. Он хочет, чтобы все французские солдаты собрались где-то и произвели перегруппировку. Бой не окончен.

— Слава богу, хоть один мужик с яйцами нашелся, — заметил другой легионер. — Думаю, ясно, куда нам отправляться ночью. На юг, к побережью. Надо добыть судно и двигать в Англию.

Большинство присутствующих охотно поддержало его. Они родились и выросли в Испании, Португалии, Греции и множестве других стран, но сейчас все они были французскими гражданами и сохраняли верность народу, который защищали.

Однако же Клайн невольно отметил, что некоторые их сотоварищи сделались тихими и задумчивыми. Очевидно, прошедший год боев сделал для них идею пересидеть войну в Алжире привлекательной.

И так же невольно Кларк отметил, что Рурк был среди тех, кто притих.

В темноте, когда их группа выбралась из амбара, Клайн жестом попросил Рурка подождать.

— У меня такое впечатление, что ты не идешь в Англию с нами, — произнес Клайн, когда они остались вдвоем.

Рурк на мгновение замешкался с ответом.

— Да. Когда мы доберемся до Средиземного моря, я отправлюсь в Алжир.

— Ты решил, что с тебя хватит войны?

— Дело не в том, что я увиливаю от войны. Поверь мне, я с радостью дрался бы с немцами. — Рурк помолчал. — Но я не могу ехать в Англию.

— Не понимаю.

— Дружище, мы с тобой никогда не разговаривали о нашем прошлом. — Рурк положил руку ему на плечо. — Но я думаю, ты о многом догадался насчет меня. Если я вернусь в Англию, я могу оказаться на службе плечом к плечу с теми самыми британскими солдатами, которые охотились за мной в Ирландии до того, как я вступил в Легион. Не пойми меня неправильно. Я вступил в Легион не для того, чтобы скрыться от них.

— Я знаю. Ты пришел сюда за наказанием.

— Вот видишь, мы друг друга понимаем, — кивнул Рурк. — Я как-то сказал тебе, что католикам нужно говорить Богу, что они сожалеют о своих грехах и делают то, что требуется, чтобы доказать, что они говорят всерьез.

— Да, я помню.

— Ну и как же я буду нести свое наказание, если какой-нибудь поганый британский томми узнает меня и пристрелит?

Из темноты за амбаром донесся шепот одного из легионеров:

— Клайн, нам пора двигаться.

— Одну секунду, — пробормотал Клайн в сторону покосившейся двери.

Он повернулся к Рурку.

— Береги себя.

— Не волнуйся, — откликнулся Рурк, пожав ему руку. — Мы непременно встретимся снова после войны.

Но Рурк ошибся. Им предстояло встретиться раньше, до окончания войны. Вскоре после этого раскола в Легионе, когда одни отправились в Англию, а другие в Алжир, правительство Виши приказало легионерам в Алжире оказать поддержку немецкой армии.

В июне 1941 года, когда союзники воевали, освобождая Сирию от захватчиков, подразделение Легиона, в котором служил Клайн, выступало на стороне британской армии. А другое подразделение Легиона, вишистская бригада, — на стороне немцев.

Клайн знал, что утром произойдет немыслимое. В битве за Дамаск легионеры, которые вместе тренировались, вместе разбивали лагерь, вместе выпивали и вместе воевали, будут сражаться друг против друга, и если Рурк еще не погиб, он станет одним из тех, на кого Клайн пойдет в атаку.

Когда солнце начало заходить, Дурадо, вернувшись в последний раз, заступил на ночное дежурство.

Жара продолжала давить на людей.

— Там как, тихо? — поинтересовался Дурадо.

— Не видать никого. Может, они отступили?

— Что-то не верится.

— И мне тоже. Они знают, что мы не отступим.

— Но они наверняка понимают, что воюют на неправой стороне, — сказал Дурадо.

— Возможно, они говорят то же самое о нас.

— В каком смысле?

— Может, они считают, что это они воюют за Францию.

— Ага, за правительство, которое лижет жопу немцам, — согласился Дурадо.

— Все равно — это сейчас единственное французское правительство. Помнишь, что сказал командующий Вернье, когда союзники велели ему драться с немцами в Норвегии?

— Если и слышал, то забыл.