Читаем Воины полностью

Татары держали принцессу — Сергею она представлялась похожей на изображение с иконы, в негнущемся, расшитом золотом одеянии — в доме богатого курдского купца, торгующего шелком, хлопчатобумажной тканью и рабами. Дом стоял на длинной узкой улице, но на ней было темно, — хоть глаз выколи, слишком далеко до главных улиц с их газовыми фонарями. На улицу дом выходил толстой черной стеной, а за ней высилась четырехэтажная башня с узкими окнами. В одном окошке горела лампа; остальные были темными.

— Дай фонарь, — прошептала Доржа.

Сергей передал ей фонарь. Он принадлежал Дорже и был хорош: он был сделан из металла и работал на очищенной нефти. А вот чего Сергей до этого момента не заметил, так это того, что крышка фонаря может открываться и закрываться, если нажимать на ручку. Это калмычка и проделала. Длинная вспышка, короткая, короткая, длинная, длинная, длинная. Это не походило ни на один известный Сергею код, но...

На второй раз окно потемнело... потом посветлело, повторяя ту же самую последовательность; больше всего это походило на то, будто кто-то взмахивает тканью перед источником света.

— Она там, — заявила калмычка. — И говорит: «Иди ко мне». Мы пользовались этим сигналом, когда хотели тайком выбраться из ханского дворца в Элсте.

— Вы вдвоем, наверно, творили чудеса ради душевного покоя вашего отца, — произнес Сергей, ухмыляясь в темноте.

Доржа шикнула на него.

— Ну и как нам лучше всего попасть внутрь?

— На стенах у них часовые, — сказал Сергей. — Лучше всего идти через вход — если мы сумеем проделать это тихо.

— Думаю, я смогу. Пошли.

Они описали круг, не встретив ничего подозрительнее бродячей собаки, обнюхивавшей валяющееся в сточной канаве тело, не то мертвецки пьяное, не то мертвое. Собака зарычала и удрала. Здешний район считался приличным, а это означало, что здесь мало кто выходил из дома в такой поздний час. Наконец они осторожно подобрались к улице, подходящей к особняку курда спереди. Они старались держаться правой стороны улицы: луна была такая яркая, что там залегли тени. Но та же самая луна, ярко освещала часового перед входом; он стоял, опираясь на копье, и лунный свет блестел на отточенном металле и на черных лакированных чешуйках доспеха без рукавов.

— И как нам пробраться мимо него? — шепотом поинтересовался Сергей.

— Предоставь это мне, — отозвалась Доржа.

— Если ты собираешься его резать, так это будет слишком шумно...

Калмычка смерила его сердитым взглядом, затем прислонила свой щит, меч, лук и колчан к стене и неспешно зашагала к часовому. Часовой дремал стоя, но при ее приближении выпрямился и направил копье в ее сторону.

— Кто идет к дому Ибрагима аль-Вани среди ночи? — прорычал он по-татарски.

Доржа заговорила. Сергей выпучил глаза от изумления. Если не обращать внимания на произношение, Доржа всегда говорила с ним бодрым чистым голосом, похожим на юношеский, во всяком случае, достаточно похожим, чтобы одурачить его. Но теперь...

— Та, что ищет доблестного воина, — произнесла Доржа голосом, который никто не принял бы за голос мужчины какого бы то ни было возраста; этот голос был полон мускуса, меда и обещания. — Но я вижу, что уже нашла его.

Сергей снова выпучил глаза, когда татарин прислонил копье к стене и две фигуры слились. Мгновение спустя татарин осел на землю, лишь негромко заскулив. Когда Сергей подошел, Доржа вытирала губы тыльной стороной ладони.

— Да, боюсь, повторить этот трюк у меня не получится, — произнес казак, вручая Дорже ее оружие.

— Птха! — бросила девушка — не то это что-то означало по-калмыцки, не то просто выражало недовольство. Затем она наложила стрелу на тетиву. — Бери его ключи. Я тебя прикрою.

— Плохо у них налажена охрана, — заметил Сергей. Он мастерски прислонил труп к стене, придав ему позу, которую мог бы принять спящий. — Им следовало бы поставить его на улице, дверь запереть изнутри, и смена пусть приходила бы изнутри.

Хотя купец, скорее всего, принимал меры предосторожности только против воров, а не против нападения, привычки так просто не изменишь. Двери в доме были толстые, дубовые, оплетенные стальными полосами из развалин, которые в местах пересечения были скреплены мощными болтами. Замки были хорошо смазаны.

«И опять не подумали о безопасности. Старый добрый скрип предупредил бы дом».

Дверь приотворилась наружу, ровно настолько, чтобы пропустить их во внутренний двор. Он представлял собою узкий мощеный прямоугольник; вдоль одной его стороны выстроились конюшня, казарма и склад, а с другой — жилище самого купца. Возможно, у него имелся собственный внутренний дворик для здешних женщин. Башня стояла у дальней стены, отдельно от остальных построек. Вероятно, ей отводилась роль убежища на случай бунта и хранилища для самых ценных товаров.

— Погоди, — произнес Сергей.