Читаем Воины полностью

Одна из гранат ударилась о землю в нескольких футах от него, и он ощутил острую боль в бедре: металлический осколок рассек его штаны и впился в тело.

— Господи Иисусе! — воскликнул Грей, запоздало сообразив, что находиться рядом с отрядом гренадеров — не лучшая идея. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, и подался в сторону.

До него донесся знакомый звук, который на миг заставил его невольно съежиться: дикие вопли шотландских горцев, наполненные яростью и восторженным боевым безумием. Горцы вовсю орудовали своими палашами: двое из них на миг мелькнули в дыму, преследуя кучку удирающих французов. Грей увидел голые ноги, мелькающие под килтами, и ощутил смех, подступающий к горлу.

Он не у видел его в дыму. Просто споткнулся обо что-то тяжелое и упал, растянувшись поперек тела. Человек взвыл, и Грей поспешно вскочил.

Ох, простите! Вы... Боже, Малькольм!

Он опустился на колени, пригнулся, уклоняясь от стелющегося над головой дыма. Стаббс задыхался, отчаянно рвал пуговицы своего мундира.

— О Иисусе!

Правая нога Малькольма ниже колена исчезла, вместо нее висели лохмотья мяса и торчали белые обломки кости, все вокруг было залито кровью, как на бойне. Или... нет, не исчезла. Оторванная нога валялась поодаль, по-прежнему обутая в башмак и обрывки чулка.

Грей отвернулся. Его вырвало.

Нос жгло от желчи. Он откашлялся, сплюнул, обернулся и стал расстегивать пояс.

— Не надо...— выдохнул Стаббс, протянув руку, когда Грей принялся перетягивать ему бедро ремнем. Лицо у Малькольма было белее, чем торчавшие из ноги осколки костей. — Не надо. Лучше... мне лучше умереть!

— Черта с два! — коротко ответил Грей.

Руки у него тряслись, сделались скользкими от крови. Он только с третьего раза попал концом ремня в пряжку, но все-таки попал и туго затянул его. Стаббс взвыл.

— Отлично, — сказал незнакомый голос у него над ухом. — Теперь давайте отнесем его прочь. Я... черт!

Грей вскинул голову и увидел незнакомого английского офицера, который, развернувшись, отбил приклад мушкета, едва не размозживший голову Грею. Грей, не задумываясь, выхватил кинжал и вонзил его в ногу французу. Тот взвыл, нога у него подломилась, незнакомый офицер швырнул его на землю, пнул в лицо и с размаху наступил ему на горло, раздавив гортань.

— Я вам помогу, — спокойно сказал офицер, наклонился и подхватил Малькольма под руку, поднимая его. — Беритесь с той стороны, отнесем его в тыл.

Они подняли Малькольма, закинули его руки себе на плечи и потащили его прочь, не обращая внимания на француза, который корчился и хрипел на земле.

Они еще успели отнести Малькольма в тыл, где уже трудились армейские хирурги. К тому времени, как Грей с тем офицером до ставили его к палатке хирургов, Малькольм скончался.

Обернувшись, Грей увидел, что французы рассеялись и обратились в бегство. Они отступали в сторону крепости. Взрытое и истоптанное поле было наводнено англичанами, которые с ликующими криками бежали мимо брошенных французских пушек.

Вся битва длилась менее четверти часа.

Он пришел в себя, сидя на земле. Голова была абсолютно пуста, он понятия не имел, как он тут очутился и сколько времени он тут провел — хотя, судя по всему, времени прошло немного.

Он увидел неподалеку от себя какого-то офицера, которым показался ему смутно знакомым. Кто же это... Ах, да. Адъютант Вольфа. Он так и не узнал его имени.

Он медленно встал, чувствуя себя одеревеневшим, как двухнедельный пудинг.

Адъютант ничего не делал, просто стоял. Глаза его были обращены в сторону крепости и бегущих французов, но Грей понял, что на самом деле они ничего не видят. Грей заглянул ему за спину, на тот пригорок, где стоял Вольф — генерала нигде не было видно.

— А генерал Вольф?.. — спросил было он.

— Генерал... - начал адъютант. Он судорожно сглотнул. — Генерал был ранен.

«Ну еще бы, осел эдакий! — подумал жестокосердый Грей. — Встал на самом виду, словно мишень какая! Чего он еще ждал?» Но тут он увидел слезы, стоящие в глазах адъютанта, и все понял.

— Так он убит? — глупо спросил Грей, и адъютант — какого черта он так и не потрудился узнать, как его зовут? — кивнул, утирая закопченным рукавом закопченное лицо.

— Его... Сперва в руку. Потом в грудь. Он упал, пополз, потом опять упал. Я перевернул его... сказал, что мы победили. Что французы рассеялись и бегут.

— Он понял?

Адъютант кивнул и сделал глубокий клокочущий вдох.

— Он сказал... — Он запнулся, закашлялся, потом продолжал уже тверже: — Он сказал, что теперь он не страшится умереть, зная, что он победил.

— Да? — сказал Грей. Он видел немало смертей, и ему казалось куда более правдоподобным, что, если Джеймс Вольф и сумел исторгнуть из себя что-нибудь, кроме нечленораздельных стонов, его последними словами, скорее всего, было нечто вроде «черт!» или «о Боже!», в зависимости от религиозных верований генерала, о которых Грей ничего не знал.