В окружении Пастонов ходили даже более тревожные слухи. Как-то в феврале 1462 г. Томас Хоуэс (Howes) писал Джону Пастону:
Также, сэр, мне было сообщено под строжайшим секретом, что сила великая, числом 120 000 человек готова прибыть сюда сразу с трех сторон под предводительством короля Гарри и королевы, и герцога Сомерсета и других; и если им посчастливится с ветром и погодой, они должны вскоре на Сретение Господне появиться здесь. От Трента к окрестностям Лондона одна их часть дойдет, вероятно, вскоре после Сретения, другая часть пойдет из Уэльса, и третья из Джерси и Гернси. Вы хорошо сделали, что сообщили об этом милорду Уорику, потому что он может поговорить с королем, чтобы дать достойный отпор их злонамеренным планам…{110}
Заговор был подавлен, а Оксфорд казнен. Но на этом неприятности Эдуарда не завершились. События уже показали, что Война Роз была отнюдь не только внутренним делом. В течение последующих семнадцати лет политика Северо-Западной Европы вращалась вокруг неопределенности во взаимоотношениях правителей Англии, Франции и Бургундии. Каждый был готов строить козни в делах другому всякий раз, когда это служило его собственным интересам.
В апреле 1462 г. Маргарита Анжуйская отправилась из Шотландии во Францию и вскоре, находясь в Булони, попыталась подкупить гарнизон Кале. Людовик XI в своих собственных целях решил поддержать ее, но через год вследствие изменившейся дипломатической ситуации потерял к этому всякий интерес. Однако он позволил Пьеру де Брезе, главному сенешалю Нормандии, повести в Англию небольшой отряд, но тот оказался чересчур мал, что сильно разочаровало обнадеженную было Маргариту. Одна из Лондонских хроник так описывает эту экспедицию: