Читаем Войны Роз полностью

В тот день была великая битва, которая началась с первыми лучами солнца и продолжалась до десятого часа ночи, столь большим было упорство и отвага людей, забывших про страх смерти. Многие из бежавших врагов утонули в реке около города Тадкастер (Tadcaster), в восьми милях от Йорка, потому что сами же сломали мост с целью отрезать нам путь, чтобы никто не смог пройти. Большая же часть оставшихся из тех, кому удалось уйти и кто собрался в упомянутом городе, были убиты, и территория в шесть миль длиной и три-четыре фарлонги шириной повсюду была покрыта множеством мертвых тел. В этом сражении пали одиннадцать вражеских лордов, включая графа Девона, графа Нортумберленда, лордов Кнорда (Chnord) и Невилла и некоторых рыцарей; и, как мы слышали от заслуживающих доверия людей, приблизительно 28 000 человек погибли с обеих сторон. О вы, сильные мира сего, даже если у вас не было никакого сострадания к французам, неужели в ваших сердцах не зажглась хоть искра жалости к собственному несчастному племени, когда вы проливали кровь лучших и достойнейших людей на полях сражений гражданской войны?!

Если бы какой-нибудь способный и многоопытный капитан повел войска против турок, врагов христианского мира, это было бы большим ударом[60] и несчастьем. Но сказать по правде, вследствие этих гражданских разногласий наше богатство начинает таять, и мы сами обильно поливаем собственной кровью свою землю, в то время как мы не желали помочь людьми и деньгами армии Его Святейшества против неверных турок, несмотря на все просьбы Его Святейшества и Его Преподобия. Но границы письма не позволяют мне высказать свое мнение обо всех этих вещах.

Позвольте нам теперь вернуться к нашей марионетке, которая вместе с вышеупомянутой Маргаритой, своим сыном, герцогом Сомерсетом и некоторыми другими нашла убежище в новом замке[61] приблизительно в шестидесяти милях к северу от Йорка. Из двух писем, присланных сюда двумя разными людьми, мы услышали, что они были захвачены несколькими рыцарями той стороны из числа наших друзей. Я не могу, однако, утверждать этого, поскольку сам не вполне уверен[62], но я не думаю, что они уйдут отсюда так легко, как им хотелось бы. Я предпочел бы, чтобы Ваша Светлость услышала от других, а не от меня о поведении в сем сражении короля, отважного герцога Норфолка, моего брата и моего дяди, боровшихся мужественно, и о том, как они предводительствовали войсками, ободряли и вдохновляли их, что придавало тем силы.

Наш король Эдуард в прошедший день марта мирно ввел свои войска в Йорк. Мой брат, лорд Монтегю (Montacute), остававшийся в городе во время бегства врагов, с милордом Барнесом (Barnes)[63] пошли к королю просить прощения за граждан.

Полагают, что король пробудет здесь несколько дней для улучшения положения дел в этих местах. И недавно я получил распоряжение Его Величества явиться к нему немедленно. После пучины горя и страданий, наверное, мы заслужили, чтобы на нашей земле воцарились спокойствие и мир, и, я надеюсь, что ненастья сменит ясное небо, и после стольких кораблекрушений мы пристанем к желанному приюту.^{102}